Новости

По некоторым свидетельствам, в 1812 году наполеон изрек: "если мы возьмем петербург, мы отнимем у россии голову, если мы возьмем москву, мы отнимем у россии сердце".

Сегодняшняя россия уже отдала свое сердце.

В кремле одни, на охотном ряду -- другие, на краснопресненской набережной -- третьи. Город же в целом, как вместилище федеральных избирательных округов депутатов в госдуму и колыбель двух законных сенаторов в федеральное собрание, похоже, всецело принадлежит "отечеству".

Москва по-прежнему не верит слезам, но при этом изредка жалует иногородних. Сегодня у нее бурный роман с питером. Лучше сыны северной столицы заняли рекордное (после 1917 года) количество кресел в кабинетах по указанным выше адресам, равно как и по некоторым другим. Московские политики, наоборот, потянулись к питеру. Шутка ли -- восемь избирательных округов в городе и еще три в области? плюс к тому, как и у любого из субъектов рф, два места в сенате и практически "закрепленные" за питерскими сенаторами посты руководителей ключевых комитетов сф рф.

Следы московской политэкспансии в питер видны буквально на каждом шагу. Растяжки на невском зазывают пообщаться с понаехавшим в питер политическим бомондом -- то на учредительном съезде "правого дела", то "всей россии", то на банковском форуме, то "на питерском давосе", то просто на дне города или дне рождения пушкина.

Вместе с тем никому не стоит забывать о том, что питер живет и своей полноценной жизнью, которую не затмить федеральными фейерверками по случаю тех или иных привнесенных в город информационных поводов федерального значения. Ей и посвящается этот специальный проект "эксперта", который мы будем вести так, чтобы он менее всего походил на очередной московский фейерверк, случайно бабахнувший на неве.

Демократия по-кировски.

Беседу вел сергей агеев.

Название "кировский завод", без сомнения, относится к немногочисленным брэндам российского машиностроения, оставшимся еще со времен союза. История путиловского, а затем кировского завода -- это история становления отечественной промышленности. Предприятие издавна отличалось очень широкой специализацией, но основу его номенклатуры всегда составляли оборонное производство, в первую очередь танкостроение, и сельскохозяйственное машиностроение, то есть отрасли, оказавшиеся сейчас в самом сложном положении. Однако на предприятии провели коренную реорганизацию системы управления и значительно расширили номенклатуру выпускаемой продукции, и оно не только выжило, но и является одним из наиболее стабильно работающих промышленных гигантов.

Как удалось кировскому войти в число предприятий, успешно работающих в нелегких условиях изменений экономического уклада, рассказывает генеральный директор ао "кировский завод" петр семененко.

-- Конечно, нам тоже было очень тяжело. Но мы не опускали руки. Руководство завода, видя изменения, которые происходят в стране, и осознавая, в какой хаос мы влетим, если впадем в панику, еще осенью девяносто второго года начало реорганизацию. Мы понимали, что иначе предприятию просто не выжить.

Сваленные в "общий мешок", производства бы просто погибли. Кто-то может зарабатывать, а кто-то либо не может, либо не хочет. Перераспределяя, мы не спасли бы ни тех, кто не может приспособиться, ни тех, у кого есть перспектива. Поэтому мы пошли по пути создания профит-центров. На базе наших производств, а иногда даже отдельных цехов, были созданы самостоятельные структуры. Исходя из одного только показателя: есть место на рынке или нет. Конечно, какие-то направления не смогли выжить и были ликвидированы. Так, подверглись полной конверсии танковое и турбинное производства. Одновременно создавалась новая продукция, появлялись новые направления.

Исторически сложилось, что "кировский завод" -- очень многоплановое предприятие. А за последние годы наша номенклатура расширилась в разы. Это и черная металлургия -- у нас достаточно мощные сталеплавильное и сортопрокатное производства. Это и тракторостроение, которое следует разделить на сельскохозяйственное тракторостроение и производство спецтехники, такой, как фронтальные погрузчики, бульдозеры, скреперы и так далее. Это и турбостроение. Выпуск военной техники свелся к нулю, и на бывшем танковом производстве пришлось заняться различными машинами для газовиков и нефтяников. К специальному машиностроению мы относим и автомобильное производство. Мы выпускаем лучшие в стране, так говорят независимые эксперты, бронеавтомобили для перевозки ценных грузов. Конечно, в этих машинах применяются отдельные агрегаты других производителей, но рама, специальная торсионная подвеска, бронированный корпус -- нашего собственного производства. Весь дизайн, вся наружная обшивка производятся на кировском заводе. Мы освоили даже производство бронированных стекол, а в ближайшее время начнем производство простых автостекол.

-- В чем состояла основная идея ваших преобразований?

-- в том, чтобы дать истинную самостоятельность нашим дочерним предприятиям. Самостоятельность же появится только тогда, когда все функции будут у этих структур. Не дай бог сделать "полудевочку", что-то недодать. Поскольку мы были первопроходцами, то нигде и ничего не могли подсмотреть, чтобы взять за основу чужой опыт. Аналогов тогда у нас в стране не было.

Специально был подготовлен документ, определяющий для всех правила игры. Самое святое: ни у кого нельзя забрать ни рубля и передать его кому-то. Каждый знает, сколько ему надо заплатить за содержание инфраструктуры, центра, в дивидендный фонд и фонд развития. Все. Платежи эти стабильны и одинаковы для всех. Кроме того, подразделения платят известные налоги и ведут на свои средства производственную деятельность. Не случайно заработная плата в наших "дочках" различается в два, два с половиной раза. Ведь есть различия в том, как работают эти структуры. Но никто не бежит к нам, мол, забери у него, он слишком много получает, и отдай нам. Уже менталитет не тот.

-- Когда руководители предприятий рассуждают о создании холдинговых структур, то называют минимум две основные причины, которые удерживают от подобных шагов. Это потеря контроля над предприятием как единым технологическим комплексом и отсутствие у руководителей производственных подразделений опыта управления самостоятельной бизнес-единицей.

-- В тысяча девятьсот девяносто втором году многих тоже очень пугала неуправляемость той структуры, которую мы создавали. Но ведь в соответствии с законодательством акционерное имущество неделимо. Акции можно продавать, перепродавать, но имущество общее. Все наши структуры -- стопроцентные "дочки" акционерного общества "кировский завод", и, чтобы сменить директора дочернего предприятия, генеральному директору достаточно поставить одну подпись. Она ставится юридически под протоколом собрания, которое может проводиться хоть триста шестьдесят пять раз в год. Собрание представляет только один владелец, т. Е. Кировский завод. Поэтому у нас не было ни одной ситуации, когда бы мы могли понести потери.

Если отследить эволюцию нашего завода с девяносто второго года, то достаточно сказать, что вначале у нас было аж семьдесят пять профит-центров. Надо было дать возможность всем попробовать. Но мы знаем из истории эволюции, что многие погибают, потому что не находят своего места на рынке. Так же было и у нас, какие-то предприятия мы были вынуждены закрыть, какие-то -- перепрофилировать, какие-то -- объединить с более сильными. В результате у нас остались двадцать две производственные структуры.

В то же время с нашими дочерними предприятиями происходили просто удивительные вещи. Скажем, всего за три месяца во всех цехах были установлены все виды счетчиков: кроме традиционных электрических -- счетчики воды, горячей воды, газовые. Кстати, ресурсы нашим предприятиям продает главный энергетик. Он закупает три вида ресурсов, а продает около тридцати. Причем поскольку он монополист, то не имеет права сам изменять цену ни одного из ресурсов. Так вот, в результате мы почти в два раза сократили потребление энергоресурсов на единицу выпускаемой продукции. Это был клондайк, настоящий клондайк. Уже через год после работы на самостоятельных хлебах меняется мотивация труда, подавляющее число наших структур, где-то семьдесят процентов, заработало стабильно. Выплачивали вовремя зарплату, причем более ли менее достойную, платили вовремя налоги.

В последние годы мы до девяноста процентов всей зарплаты по объединению выплачивали практически день в день. Конечно, задержки по отдельным предприятиям случались и на два, и на три месяца. Но это укладывалось в оставшиеся десять процентов. Самая большая победа на этом направлении: в тысяча девятьсот девяносто восьмом году ни в одной из наших дочерних компаний вообще не было задержек с выплатой зарплаты. В среднем по последнему месяцу она у нас составила две тысячи шестьсот тридцать рублей, это почти в два раза больше, чем в питерской промышленности в целом. Я заостряю на этом внимание, потому что уверен: невозможно добиться производительной и качественной работы, если платишь деньги, на которые человек не может прожить.

-- Каковы же функции центра?

самая главная функция центра, акционерного общества "кировский завод", -- управление капиталом, имущественным комплексом как набором взаимосвязанных, в первую очередь через собственность, производств. Центр наделил определенными частями своего имущества, своего капитала дочерние предприятия. Он следит, чтобы этот капитал прирастал, а не разбазаривался или разворовывался. У нас отработана четкая система контроля. Я каждый день получаю из вычислительного центра сводку, по которой могу судить о здоровье каждой из наших структур и о том, как это здоровье меняется. Как только -- а это происходит, к сожалению, достаточно часто -- кто-то ухудшает свои показатели, мы немедленно начинаем разбираться, как доктор с больным. У нас в центре собраны достаточно квалифицированные люди, чтобы понять, временное это явление или болезнь хроническая. Как правило, виноваты все-таки ошибки в управлении.

На уровне центра формируются два общих фонда, дивидендный, из которого мы платим акционерам часть общей прибыли, а мы, несмотря ни на что, все годы эти дивиденды выплачивали, и фонд развития. Хотя вся прибыль, которую зарабатывают наши дочерние предприятия, принадлежит собственнику, т. Е. Кировскому заводу, мы понимаем, что если отбирать все, то кто же будет стремиться зарабатывать... У нас централизуется только часть прибыли, причем каждый участвует в создании централизованных фондов по единому закону. Расходование общего фонда развития определяется в соответствии с общим планом технического прогресса "кировского завода". План рассматривается на координационном совете, а потом утверждается генеральным директором. При этом основной принцип -- средства туда, где быстрее отдача.

-- А это действительно основной принцип? недавно, скажем, было выгодно вкладывать деньги в гко, и чему-то другому очень трудно было конкурировать по рентабельности с этими вложениями. Наверное, все-таки есть какие-то ограничения?

-- нет, ограничений нет. Мы можем принять и такое решение. Но мы все-таки промышленники, а потому вкладываем деньги в производство, то есть в свое развитие. Покупаем технологии, которых нам не хватает, вкладываемся в новое оборудование и так далее. Но в любом случае действует принцип экономической целесообразности. Ведь мы отслеживаем стоимость акций кировского завода, и когда мы вкладываемся в "дочек", тем самым увеличиваем стоимость наших акций.

-- Петр георгиевич, расскажите, пожалуйста, об основных критериях, которые вы используете при оценке работы дочерних предприятий.

-- Ну в нашей ситуации, переходной, чтобы оценить предприятие, надо получить ответы всего на пять вопросов. Первое, какие у него кредиты? ни одно промышленное предприятие сейчас не может брать долгосрочные кредиты. Второе, это текущие неплатежи. Их надо разбить на неплатежи за энергетику, на задолженность в бюджет и задолженность по текущему развитию. Третий показатель -- уровень зарплаты. Я уже говорил, что у нас он где-то в два раза выше, чем в остальной питерской промышленности. Четвертое -- своевременность выплат этой зарплаты, что во многом определяет здоровье коллектива. Наконец, режим работы предприятия.

В мае все наши дочерние предприятия вышли на пятидневный рабочий режим -- впервые за пятилетнюю историю существования кировского как акционерного общества. В начале года тракторный завод работал в трехдневном режиме, в апреле -- в четырехдневном. Но это тракторный завод, он занимает где-то процентов двадцать объемов. Остальные восемьдесят работали на полную мощность. Для нашего времени это достаточно уникальное явление. Конечно, можно сказать, что попали наши металлурги "в жилу", но тракторостроители, другое машиностроение? все это зависит не от счастья, а от продуктивной ежедневной работы всего коллектива.

-- Вы не раз говорили, что "кировцы" по техническим параметрам не уступают "джонам дирам", хотя наши тракторы в пять раз дешевле. За счет чего?

-- надо сопоставлять машины, способные выполнять одну работу. Возьмем тракторы одной мощности: двухсотпятидесятисильный "кировец" и "джона дира", который предлагается для продажи здесь, тоже двести пятьдесят "лошадок". Я заверяю вас, что во всех соревнованиях по техническим параметрам мы их побеждали. Стало быть, наша машина столько же гектаров в сутки, а то и больше, вспашет. Ладно, пусть технические показатели условно равны. Но стоимость нашей машины -- тридцать тысяч долларов, а "джон дир" без растаможки стоит сто сорок семь тысяч. Да для их тракторов все запчасти надо покупать за рубежом. Все это, конечно, привезут сюда, но эти вещи обойдутся примерно в десять раз дороже, чем аналогичные для "кировца".

За счет чего наша машина дешевле? не секрет, что большинство энергоресурсов у нас все-таки стоит значительно меньше, чем за рубежом, особенно газ. У нас более дешевый металл. Но самое главное, пока у нас значительно дешевле рабочая сила. В штатах на таких заводах средняя зарплата порядка трех тысяч долларов, а у нас приблизительно сто -- сто десять. В тридцать раз. Точно так же зарплата дешевле на моторном заводе, откуда мы берем двигатели, то же самое на колесном в бобруйске.

Покупать сельскохозяйственную технику за рубежом, имея соответствующие собственные мощности, -- дикость. Ведь за нее придется отдавать деньги. А сейчас все на коленках истерли штаны, чтобы всего-то пять миллиардов выпросить. Да и то эти деньги в россию не придут, а долг наш будет только нарастать!

-- но, может быть, есть резон сосредоточиться на чем-то другом, а сельхозтехнику покупать за рубежом, продавая туда то, что мы можем делать лучше, чем там?

-- в основополагающей системе государственного жизнеобеспечения на первом месте стоит сельское хозяйство, дальше идут энергетика и обороноспособность. Обеспечиваются эти три параметра -- страна живет. Ну не может такая огромная страна, имеющая такие громадные пахотные площади, закупать тракторы и комбайны за рубежом, к тому же имея свое, отечественное. Это направление машиностроения у нас было на уровне и только в силу пресловутых разрушительных процессов у "джонов диров" появились шансы. Так что если государство думает о том, как дальше жить, необходимо выбрать государственные приоритеты. Либо заниматься космосом, либо отчасти свернуть это направление, заниматься оборонкой, либо отчасти свернуть, заниматься сельским хозяйством, либо свернуть. Ресурсы у нас ограничены, а потому все враз мы не потянем. А приоритеты должна определить государственная власть.

За последние пять лет мы дали сельскому хозяйству двадцать процентов того количества техники, что раньше давали за год. То есть тут произошли катастрофические изменения. Только потому все не умерло и не встало, что такие машины, как "кировец", работают всяко больше десяти лет, а комбайны чуть меньше. Но сейчас мы действительно подошли к такой ситуации, что дальше все встанет. За прошлый год страна собрала сорок семь миллионов тонн зерновых. Антирекорд! земель пахотных десять миллионов гектаров уже заброшено. Это площадь хорошей страны...

-- Вдруг "джоны диры" спасут наше сельское хозяйство?

-- крестьянин не может купить такой трактор, потому что каждое приобретение должно иметь возможность окупиться. При сегодняшней ситуации в сельском хозяйстве весь урожай, который мы получим, придется отдать за трактор "джон дир". На что-либо другое у крестьянина денег не останется. Да, у нас маленькая урожайность. Поэтому-то и нужен дешевый "кировец", который сможет себя окупить. Для нашей страны покупка "джонов диров" -- авантюра.

Пусть американцы привозят сюда любую технику и продают ее на общих основаниях. Мы ведь даже не просим от правительства каких-то лоббистских усилий по защите "кировца", хотя, наверное, это было бы вполне нормальное требование. Мы предлагаем конкурировать на равных.

-- Что же делать, если у наших сельхозпроизводителей нет денег на закупку техники, а то, что выделяет государство, исчезает в неизвестном направлении?

-- без инвестиций не обойтись. Надо дать каждому, считай, потерянные деньги. Мы говорим, сделайте государственную лизинговую компанию. Ее отделения будут находиться в шестидесяти зерносеющих регионах страны. Подписан закон о лизинге. Я считаю -- нормальный закон, с мировой практики списан. Необходимо действовать. Сейчас снабдить капиталом такую компанию может только государство. Оно ведь все равно выделяет деньги сельскому хозяйству, но расходуются они абы как, а тут будет создан действенный механизм поддержки и сельского хозяйства, и отечественных машиностроителей. Причем вариантов может быть несколько: передавать в лизинг, сдавать во временную аренду, создавать межхозяйственные предприятия типа мтс. Хотя это не лучший вариант, поскольку там отсутствовали мотивации: техникам была безразлична судьба урожая.

-- Что же должен собой представлять кировский завод лет этак через десять?

-- это будет одна из крупнейших промышленных групп россии, вне всякого сомнения. Я исхожу из того, что мы стоим на многих секторах. Этому способствует и наше географическое положение, и радикальные преобразования, которые уже сделаны. И те люди, которые здесь работают, которые придут нам на смену. Людей, лидеров, я бы поставил на первое место. Без них ничего не получится.