Новости

Александр ивантер.

Цб, минфин и коммерческие банки усердно обвиняют друг друга и, по привычке, азию в очередном витке нестабильности на денежном рынке страны. Однако за скороговоркой дежурных нападок скрываются вполне конкретные -- и не имеющие никакого отношения к азии -- интересы противоборствующих сторон.

Трудно сказать, какой из сценариев финансового кризиса хуже для банков, инвесторов и общества в целом -- шоковый, типа приснопамятного "черного вторника" 11 октября 1994 года, или вялотекущий нынешний, которому, кажется, не будет конца.

Чуть более полутора месяцев финансовый рынок россии пребывал в относительном равновесии. Пакет жестких мер цб, датированный первым декабря (мы обсуждали их подробно в n47 за прошлый год, стр. 12), пресек спекулятивные атаки на рубль, иностранные инвесторы перестали отзывать свои деньги с нашего рынка, золотовалютные резервы страны стабилизировались. Однако, как выяснилось, это была лишь иллюзия выздоровления. В конце января финансовый рынок россии опять тряхнуло -- доходность госбумаг за неделю подскочила в полтора раза, фондовый рынок по итогам месяца схлопнулся на 35%, вернувшись к ценовым уровням годичной давности. И вновь быстрый ответ цб из еще не успевших остыть от декабрьских залпов орудий -- резкий подъем ставки рефинансирования, ломбардных ставок и нормативов обязательного резервирования для комбанков.

Третья волна азиатского кризиса накрыла россию -- так отрапортовали с неглинной, не удосужившись придать своим словам хоть толику правдоподобия. Расчет, видимо, делался на широкие слои трудящихся масс, лишенные возможности чувствовать пульс азиатских валютных и фондовых рынков, который в окрестности 26 января был исключительно ровным. "Моникагейт" в америке -- сознание судорожно хватается за другие лежащие на поверхности версии -- и вновь осечка: скандал скандалом, а индекс dow jones в последнюю декаду января и не думал валиться.

Обострение неурядиц на российском финансовом рынке весьма озадачило и западных аналитиков. В своих комментариях они аргументированно отвергают благостную версию российских властей о том, что россию в очередной раз накрыла волна нестабильности, распространяющаяся из азии по всем развивающимся рынкам. Так, если процентные ставки по внешним долларовым обязательствам ключевых emerging markets и россии в октябре-ноябре синхронно повышались, то в декабре-январе, когда ставки резко снизились, а затем стабилизировались, российский уровень доходности продолжал плавно, а в последнее время даже и не плавно, расти. "Суматоха в россии уже без соседей" -- броский заголовок в the wall street journal прекрасно отражает ситуацию.

Треклятые нерезиденты вывели с российского рынка госбумаг в январе лишь 600 млн долларов (в расчете по сальдо продаж и покупок гко), валютные же резервы цб снизились почти на 2 млрд долларов. По оценкам фондовых аналитиков, вывод западных денег с рынка корпоративных бумаг не был столь масштабным, чтобы объяснить эту разницу. Следовательно, валютой активно затаривались российские банки, скидывая внушавшие все меньше доверия рублевые активы.

Повышение центральным банком ставки рефинансирования и ставки по ломбардным кредитам до 42% (с 28% и 36% соответственно) имело целью переломить нервозную ситуацию на валютном и финансовом рынке, нагнетаемую российскими банками без достаточных для того оснований. Такое объяснение резкому повышению ставок дал глава цб сергей дубинин на пресс- конференции 30 января. По его словам, никакой экономической базы под усилившимся спросом на валюту на прошлой неделе не было. Все произошедшее было ожидаемо и укладывалось в прогнозы. Негативные тенденции были сильно преувеличены в оценках как прессы, так и операторов рынка.

Однако объяснение в стиле "ребята просто понервничали" не очень-то убеждает. Хотя бы потому, что остается неясным, почему нервический припадок случился в аккурат 26 числа без сколь-нибудь явных, как мы видели, внешних, да и внутренних обстоятельств. Посудите сами: понедельник, 26-е, -- российские blue chips проваливаются на 8%, гко--офз -- на 3-5%, среда, 28-е, -- резкий взлет доходности на аукционе гко, аукцион по длинным офз отменяется (минфин шокирован ценовым демпингом банкиров), четверг, 29-е, -- котировки гко--офз продолжают валиться, пятница, 30-е, -- цб объявляет новый уровень ставок: 42%. Разве не смахивает на отлично спланированный недельный блицкриг?

в декабре один весьма влиятельный российский банкир в интервью "эксперту" количественно оценил тот уровень доходности гко, с которым наш крупняк готов работать -- 42%. Не правда ли, странное совпадение. Оно невольно наталкивает на мысль, что банки просто навязали денежным властям нужный им уровень ставок.

Надо отметить, что эффективность тактики банкиров определялась их уверенностью в том, что цб постарается во чтобы то ни стало сохранить стабильность валютного курса. Недаром на форуме в давосе они всячески демонстрировали свою поддержку стойкости неглинной. Очень дальновидно, да и звучит патриотично. К тому же, масштабная девальвация может смешать карты олигархов, готовящихся к предстоящим покупкам сладких кусков госсобственности. Стабилизация все дальше за кормой.

Журнал "эксперт" провел экспресс-опрос представителей ведущих российских банков по поводу причин, механизма развертывания и перспектив очередного витка кризиса на российском финансовом рынке.

На вопросы нашего корреспондента елены маковской ответили начальник отдела операций на внутреннем рынке банка "юнибест" александр савинов, начальник управления депозитных и конверсионных операций мост-банка анна сидельникова и директор департамента ценных бумаг и финансовых операций межкомбанка андрей лаврентьев.

-- Чем, на ваш взгляд, обусловлено резкое ухудшение конъюнктуры рынков российских корпоративных и государственных ценных бумаг, начавшееся 26 января?

александр савинов: текущая ситуация на российском финансовом рынке перестала быть частью общемирового финансового кризиса и целиком развивается по собственному сценарию. Второе место в мире по темпам падения фондового рынка (после индонезии. -- "Эксперт") является отражением текущих проблем российской экономики.

Сегодня стоимость акций российских предприятий представляет собой абстрактную величину, и значительное падение их курсовой стоимости очередное тому подтверждение. Курсы акций сейчас пробили все мыслимые уровни поддержки, соответственно, любые ориентиры их стоимости потеряны. Это способно привести к панике на фондовом рынке и массированному сбросу акций и, как следствие, дальнейшему осложнению финансового состояния банков и бегству капиталов из страны.

Значительные убытки российских банков на форвардном рынке и текущая несостоятельность в расчетах значительной части операторов данного рынка увеличивают риск полномасштабного системного банковского кризиса.

Анна сидельникова: январское ухудшение конъюнктуры рынка российских корпоративных и государственных ценных бумаг, на мой взгляд, было обусловлено тем, что надежды участников рынка, правительства и банка россии на приток новых средств от нерезидентов не оправдались.

Что же касается российских операторов, на получение каких- то дополнительных финансовых поступлений в начале года им рассчитывать, в общем-то, не приходится. Свободных средств, способных поддержать рост стоимости гко или акций, у отечественных банков нет.

Спрос на валюту, как представляется, в основном предъявлялся со стороны нерезидентов: действия российских банков не могли вызвать столь значительных сдвигов на рынках. Поведение же нерезидентов, на мой взгляд, подогревалось сообщениями ряда информагентств, в частности "рейтера", о возможной девальвации рубля в то время, когда реальное положение дел на самом рынке ничего подобного не предвещало. Таких агрессивных покупок, свидетелями которых мы были, скажем, в ноябре -- начале декабря прошлого года, не наблюдалось. Поэтому внезапно начавшийся обвал рынков гко и акций вызвал у участников рынка полное недоумение. Понять, что происходит, не представлялось возможным. Со стороны это выглядело просто как чьи-то целенаправленные действия, однако обвинения в адрес российских операторов мне кажутся все же необоснованными.

Андрей лаврентьев: на мой взгляд, ухудшение ситуации обусловлено двумя факторами. Во-первых, опасениями иностранных инвесторов за дальнейшую судьбу рубля, что увеличивает спрос на инструменты хеджирования валютного риска. Однако срочный валютный рынок парализован: межбанковские линии исчерпаны, да и желающих принимать на себя валютный риск среди российских банков все меньше и меньше. Во-вторых, в условиях, когда представители минфина заявляли, что уровень доходности 28-32 процента годовых неприемлем для привлечения средств, трехкратное объявление аукциона по размещению сверхдлинных облигаций (с погашением в 2001 году) заставляет усомниться в последовательности поведения эмитента и, как следствие, приводит к нестабильности на рынке.

-- Как последние решения цб отразятся на положении вашего банка и на ситуации в российской банковской системе в целом? какие изменения последуют в процентной политике банков?

анна сидельникова: многие банки имеют достаточно большие пакеты гко, стоимость которых падает. Им приходится сталкиваться с отрицательной переоценкой. На большие прибыли могут рассчитывать лишь те банки, которые начали продавать бумаги в начале падения стоимости бумаг, а затем стали их скупать в нижней точке падающего тренда.

Что касается нашего банка, говорить о высоких прибылях, заработанных на последних качелях конъюнктуры, не приходится. Тем не менее мы учимся работать в условиях резких колебаний цен, приспосабливаться к нестабильному состоянию рынка.

В целом же для банковской системы сложившееся положение дел неблагоприятно.

Проценты по депозитным вкладам физических лиц коммерческие банки в ближайшее время пересмотрят в сторону повышения, хотя оно будет весьма осторожным. Несмотря на высокую доходность госбумаг, банки пока оказываются в ситуации, когда они с учетом повышения норм резервирования не могут обеспечить клиентам выплату высоких процентов. Сейчас самые высокие процентные ставки по рублевым вкладам находятся на уровне 25 процентов годовых и, полагаю, не превысят 30 процентов.

Андрей лаврентьев: в нынешней ситуации для банков особенно остры вопросы ликвидности и сбалансированности сформированных портфелей ценных бумаг. Банки, грамотно управляющие ликвидностью и процентным риском, вряд ли понесут большие потери, приняв адекватные решения как по пассивным, так и по активным операциям.

-- Насколько реальна угроза резкой крупномасштабной девальвации и каково окажется ее влияние -- если она все же случится -- на банковскую систему и российскую экономику в целом?

александр савинов: угроза девальвации рубля представляется нам более чем реальной. За ней стоят обусловленные фундаментальными факторами действия инвесторов, а вовсе не попытки спекулятивного раскачивания рынка.

Анна сидельникова: я надеюсь, что девальвации российской валюты не произойдет, нет для этого достаточных оснований. Если же в принципе говорить об угрозе крупномасштабной девальвации, то здесь, как представляется, многое будет зависеть от того, насколько грамотно поведут себя банк россии и правительство. Ключом к успеху станут упреждающие действия властей, а не простое следование за ситуацией. Пока мы, к сожалению, видим, что власти дожидаются событий на рынке, оценивают их и только потом делают заявления, принимают какие-то меры. Конечно, если повысится собираемость налогов, о чем говорится уже в течение долгого времени, то я думаю, что ситуация на рынке должна улучшиться.

Андрей лаврентьев: убежден в том, что девальвация приведет к катастрофе, поскольку результатом станет банковский кризис, в результате которого в меньшей или большей степени пострадают все российские банки. Невыполнение обязательств банками, не оценившими своевременно всю опасность падения национальной валюты, приведет к неминуемым потерям других более консервативных участников финансового рынка.

Доверие к рынку государственных и корпоративных ценных бумаг будет подорвано на длительное время, возможности фондирования на международном рынке капитала -- как для уцелевших банков, так и для предприятий -- будут существенно сужены, недовольство населения велико и так далее. Кроме того, иностранный капитал получает возможность осуществить дешевые покупки как в реальном, так и в банковском секторе. Как видим, тяжелые последствия девальвации налицо; преимущества же (в виде дополнительных поступлений в бюджет), на мой взгляд, мизерны.