Новости

В москве прошли концерты известного английского композитора и дирижера майкла наймана. Хранить в семейной фонотеке хотя бы одну его запись (как правило, с музыкой к какому- нибудь фильму питера гринуэя) сейчас стало таким же хорошим тоном, как в начале семидесятых держать в библиотеке томик "мастера и маргариты". Чем же обязан композитор-минималист, представитель непопулярного, в общем-то, музыкального течения, такой громкой российской славе? да прежде всего коммерческому чутью питера гринуэя.

Английский режиссер, издавна увлекавшийся музыкальным авангардом и даже снявший про джона кейджа, фила гласса и наймана документальный фильм, не случайно пригласил последнего работать на своих картинах. Найман основал the michael nyman band в 1976 году, когда великий американский минимализм уже начинал клониться к закату. Бэнд двинулся по пути, уже накатанному старшими заокеанскими соотечественниками: тут и группа музыкантов-единомышленников, только и способных исполнять музыку своего лидера (как у фила гласса), и страсть представлять "алгоритмы" произведений в сопроводительных текстах (как у джона кейджа).

Что же касается самой музыки наймана, то она сильно смахивает на глассовскую, но с одним "но". Американец, в своих опусах способный без конца цитировать фрагмент классического музыкального текста, одержим прямо-таки вивисекторским пафосом: "я повторю вам этот кусок бетховена тысячу раз, и вы поймете, каков он на самом деле, освобожденный от налета времени и почета". Не то найман: "ах, какой миленький пассажик моцарта... Сыграем-ка его еще! и вам понравилось? ну тогда еще разок!" понятно, что не угрюмый гипнотизер гласс, а именно найман, с его не совсем понятными, но от этого еще более притягательными сопроводиловками, стал идеальным дополнением к бесконечным шутовским хороводам гринуэя, составленным из плодов, цветов, тел и архитектурных памятников.

К тому же благодаря исходному материалу наймановские коллажи совсем не так сиропны, как, например, неувядаемая тема из "телохранителя", в тысячный раз услышав которую, невольно вспомнишь киноклассика, утверждавшего, что в хорошем фильме не должно быть закадровой музыки. Так что любить такую эстраду интеллектуалу не стыдно.

Интересно, когда нас посетит прямой конкурент наймана, анджело бадаламенти, прославившийся музыкой к "твин пикс" -- любимой "мыльной опере" русской интеллигенции.

Начался "кинотавр".

В сочи начались 9-й открытый российский кинофестиваль и 5-й международный. Это двуединое мероприятие, проводящееся ежегодно, все больше заслоняет в сердцах кинодеятелей международный московский кинофестиваль.

Во-первых, оно проводится в июньском ласковом сочи, а не в пыльной и жаркой июльской москве. Во-вторых, не претендует на звание одного из главных мировых кинособытий, ограничивая себя только молодыми авторами. (И есть призрачная надежда, что среди них окажутся будущие звезды.) И в-третьих, это действительно авторитетный конкурс российского кино.

В нынешнем году "кинотавру" еще и повезло. Он почти совпал по срокам с проведением эпохального съезда союза кинематографистов, чем привлек к себе дополнительное внимание. О том, как проходил "кинотавр" -- в ближайших номерах "эксперта". Петр дурнов.

Нужны новые формы....

Сегодня режиссура превратилась в самодовлеющий фактор. Самоцитирования, апломб, порой просто плагиат засорили нынешний театр. Интересная новая форма часто не помогает выявлению смысла, а только затемняет его. Пьеса переписывается до неузнаваемости, актеры старательно корчатся в режиссерском рисунке, а в результате мы видим весь набор комплексов неполноценности самого режиссера. Ситуация требует появления нового режиссера, свободного от идеологии, сальеризма и штампов.

На чеховский фестиваль два очень разных режиссера, знаменитый японец тадаси судзуки и молодой венгр янош чаньи, привезли два очень разных спектакля -- "дионис" (по трагедии еврипида "вакханки") и "сон в летнюю ночь" шекспира. Что объединяет столь разных и по возрасту, и по культуре художников? внутренняя свобода.

По мнению японского авангардиста, режиссера и педагога тадаси судзуки (он начинал в 60-е годы), смысл театра -- в преодолении культурных и национальных барьеров. Несмотря на особый метод работы с актерами, разработанный им самим; несмотря на то, что его театр находится в отдаленном горном местечке; наконец, невзирая на абсолютно неевропейский стиль и в то же время непохожесть на традиционные японские театры, работа судзуки понятна -- и завораживает. Она воспринимается на чувственном уровне. Не нужно знать языка и сюжета (хотя сюжет и страшноват -- отрезанная голова, безумие и т. Д.): Удовольствие возникает просто от игры актеров. Из гортанных звуков и полудвижений слагается симфония.

Венгр янош чаньи -- самый молодой режиссер на фестивале, ему 32 года. Только вот играют у него венгерские звезды первой величины. Сам он универсал - актер, режиссер, художник, автор перевода поставленной пьесы и продюсер. Известно, что чаньи работал с актерами вне существующей театральной системы. Результат -- оригинальная и свободная от комплексов версия довольно сложной шекспировской пьесы.

В спектакле действуют герои трех уровней -- духи, люди и животные (к последним приравнены и актеры, поскольку во времена шекспира театр считался низким ремеслом). Человек, стало быть, находится между высоким духом и низким животным. Чаньи сразу вписывает зрителя в эту конструкцию: "партер", "бельэтаж" и "балкон" -- огромные качели, расположенные на трех уровнях высоты, ограничивают со всех сторон четырехугольную лужайку.

На этой лужайке разворачиваются эротические игры персонажей спектакля (заметим, что качели в психоанализе -- эротический символ). Главные герои, две влюбленные парочки, эволюционируют от актеров до духов.

Здесь как раз тот случай, когда мысль автора верно прочитана и со вкусом подана зрителю, что называется, на блюдечке. Антон павлов.