Новости

Сергей петухов.

Немногие средства, выделенные на идентификацию останков погибших в чечне, рискуют быть потрачены впустую.

При голосовании в думе по импичменту максимальное количество голосов "за" набрал третий пункт обвинения -- развязывание войны в чечне. А за месяц до голосования и за три с половиной недели до отставки евгения примакова в сми просочилась история о том, как в минфине затеряли бумагу с резолюцией премьер-министра о выделении из госбюджета денег на идентификацию неопознанных тел времен чеченской войны.

Цинизм чиновников минфина, спрятавших "под сукно" этот документ, действительно из ряда вон. Ведь, чтобы "пробить" бумагу и получить резолюцию премьера, пришлось водить по высоким кабинетам матерей солдат, трупы которых третий год лежат в вагонах-рефрижераторах в ростове-на-дону. Но самое циничное во всей этой истории другое: эти деньги, 900 тысяч долларов, будут потрачены впустую.

Высокая комиссия.

В феврале 1996 года в ростов-на-дону из москвы прилетела рабочая группа комиссии при президенте рф по военнопленным, интернированным и пропавшим без вести, которая должна была отобрать образцы для пробной молекулярно-генетической идентификации, или, как еще говорят, днк-дактилоскопии, неопознанных останков военнослужащих, погибших в чечне.

Сюда, в ростовский центральный госпиталь минобороны, доставляли из моздока и владикавказа, где их предварительно сортировали, неопознанные тела. В ростове те останки, которые можно было идентифицировать традиционными методами -- по внешности, особым приметам, отпечаткам пальцев, зубам, по рентгеновским снимкам грудной клетки и так далее, выдавали родственникам.

Опознание велось в 124-й судебно-медицинской лаборатории минобороны, использовались все возможности криминалистической науки, включая пока спорные дерматоглифику (сравнение отпечатков пальцев, ладоней и стоп погибшего с родительскими) и компьютерное фотосовмещение черепов с прижизненными фотографиями.

Однако, как показал трехлетний опыт ростовской лаборатории, все эти методы эффективны лишь в 84 случаях из 100. Каждую шестую жертву минно-взрывных или термических травм опознать с их помощью невозможно. То же самое относится к скелетированным и сильно разложившимся трупам.

Тела тех, кто не поддавался опознанию, отправляли на хранение в вагоны-рефрижераторы. Это не было секретом, но и не афишировалось. Уже тогда их было несколько сотен -- еще до массового вскрытия могил.

Блестящая идея.

К началу 1996 года оформились два потока: один -- несколько сотен пропавших без вести -- в виде рапортов командиров подразделений и родителей пропавших, осаждавших военкоматы; другой -- неопознанные тела, с которыми непонятно что делать: приказа хоронить их в братских могилах не поступало. Возникла идея совместить потоки, наверняка некоторые пропавшие без вести находятся среди тех, кого нельзя идентифицировать. Встал вопрос: как это сделать?

в идеале надо было взять пробы крови у всех родителей воинов, что числились пропавшими без вести, провести их молекулярно-генетический анализ и создать базу данных. Потом выделить днк из неопознанных останков и проанализировать. Ввести то и другое в компьютер и дать команду сравнить одну базу с другой. Через несколько секунд все стало бы на свои места: неопознанное тело номер такой-то принадлежит рядовому такому-то, номер такой-то -- лейтенанту такому-то, номер такой-то -- майору такому-то... А вот у таких-то номеров родственников среди имеющихся в базе данных родителей нет; их родных надо, наверное, искать на чеченской стороне.

Именно так поступили бы, например, в роквиллской лаборатории минобороны сша. Точнее, там сравнили бы днк из безымянных останков с хранящимися в специальном депозитарии образцами крови самих пропавших без вести, а не их родственников (такой анализ дешевле и дает более надежные результаты). Но в нашей армии в личном деле солдата в лучшем случае записана группа его крови, а чаще только рост и вес.

Поэтому рабочая группа, прибывшая в ростов, решила пойти по самому простому и дешевому пути. Из нескольких десятков наиболее типичных и самых бесперспективных с точки зрения идентификации случаев (обугленные тела, полностью скелетированные или сильно разложившиеся в земле), были выбраны пять, о которых имелась хоть какая-то косвенная информация. Например, кто-то из сослуживцев припомнил место, где убили его товарища, в таком-то месте стояла часть, где служил пропавший без вести и так далее. У погибших брали пробы костей, волос и мягких тканей (если они сохранились). А у их предполагаемых родителей (в четырех случаях это были отец и мать, в одном -- только мать) -- кровь на анализ. Пробы привезли в москву, где был проведен днк-анализ.

Результат: в одном случае можно было уверенно утверждать, что родительство не подтвердилось. В двух тела принадлежали детям данных родителей с вероятностью около 90%. И еще в двух случаях вероятность была около 80%.

Плачевный результат.

Проводивший анализ профессор иванов -- специалист с мировым именем. Достаточно сказать, что это он сумел выделить обрывки единичных молекул днк из костей, пролежавших в земле 74 года, и идентифицировать по ним николая ii, александру федоровну и великих княжен татьяну, ольгу и анастасию (скелетов марии и алексея в безымянной могиле под екатеринбургом не было). И если уж иванов выжал из ростовских проб вероятность 80%, то на большее наша отечественная днк-дактилоскопия действительно не способна. С царскими останками иванов работал в криминалистическом центре хоум-офиса (мвд) великобритании и в роквиллской лаборатории министерства обороны сша.

В москве же в распоряжении ученого была совсем другая аппаратная база, и пришлось пользоваться более простой методикой, с помощью которой устанавливают отцовство, материнство и подмену детей при живых детях и родителях. Методика не рассчитана на работу с эксгумированными разложившимися останками, обгоревшими до костей трупами, в общем, всем тем, что называется военной травмой. Так можно идентифицировать не более шести-семи из каждых десяти неопознанных тел из ростовского госпиталя. 30% бесперспективны: не хватит чувствительности приборов, которыми оснащены все три российских федеральных центра молекулярно-генетической идентификации -- мвд, минюста и минздрава.

Но и указанные выше цифры и проценты верны только в том случае, если эксперт-идентификатор имеет высокую исследовательскую квалификацию, а не просто выполняет одну операцию за другой, сверяясь с протоколом методики. Дело в том, что в каждом случае приходится выбирать тот или иной следующий шаг анализа в зависимости от результатов предыдущего. По ходу такого исследования могут потребоваться дополнительные данные о родственниках, то есть многократно возрастает объем работы. Короче говоря, подобный анализ не мог быть основой рутинных массовых идентификаций. Это элитная работа, стоящая очень больших денег.

Не царское это дело.

В сша и англии, где днк-дактилоскопия ведется на современном уровне и современных приборах, ее результаты подчас просто удивительны. Например, в сша, в лаборатории сванте паабо, выделили и прочли молекулу днк из мумии так называемого тирольского человека, пролежавшего в альпах 5000 лет. И массовый днк-анализ неопознанных останков военнослужащих, полицейских, пожарных и других госслужащих, профессионально связанных с риском гибели, там обычная процедура, обычно дающая практически стопроцентный результат.

Например, в 1995 году упал американский вертолет, погибло три человека. Из-под обломков извлекли свыше 800 обгоревших фрагментов тел. Все они были днк-типированы, рассортированы и выданы родственникам.

Чтобы понять, почему так разительно отличаются возможности днк-дактилоскопии в сша и в россии, надо знать суть метода. Она проста: сравнивают днк (гены) родителей и их погибшего сына. Или еще проще: сравнивают днк из останков погибшего с днк из образца его высушенной крови, хранящегося в специальном депозитарии. При сравнении с родителями надо всегда иметь в виду, что гены ребенка это смесь генов отца и матери. Они хотя и наследуются по строгим законам менделя, но число возможных вариантов достаточно велико.

Кроме того, 99,9% генов у всех людей абсолютно одинаковы. Иначе и быть не может -- гены характеризуют человека как биологический вид. Сегодня известно всего несколько десятков генов, по набору которых можно определить родство людей.

Эти гены свободно комбинируются при переходе от поколения к поколению, и с каждым поколением число комбинаций возрастает. То есть с помощью хромосомного днк-анализа можно установить родственные связи между родителями и детьми, родными братьями и сестрами, но при более дальнем родстве нельзя ничего сказать наверняка. Бабушка и внук, кузен и кузина могут отличаться по генам как абсолютно чужие люди. Если нет одного из родителей, задача неизмеримо усложняется. Если нет обоих родителей, а есть только двоюродные родственники, днк-анализ бессилен.

Гораздо более надежные результаты дает молекулярно-генетический анализ так называемой митохондриальной днк (митохондрии -- клеточные органеллы, отвечающие за энергетику клеток и имеющие собственную днк). Эта митохондриальная днк наследуется исключительно по женской линии (в сперматозоидах митохондрий нет). Поэтому митохондриальная днк передается от матери всем детям, и сыновьям и дочерям, потом от дочерей -- уже их детям, и так далее. А поскольку гены родителей при этом не смешиваются, то для митохондриального днк-анализа нужен только один родственник по женской линии, причем даже самый дальний. Останки александры федоровны, которая была внучкой английской королевы виктории, идентифицированы по митохондриальной днк после сравнения с праправнуком виктории принцем филипом, мужем нынешней королевы великобритании елизаветы ii. А останки николая ii и вовсе сравнивали с пробами крови ксении шереметевой-сфири, праправнучатой племянницы датской королевы луизы гессен-кассельской -- бабушки николая ii по женской линии.

Однако чтобы работать с митохондриальной днк, необходима дорогостоящая аппаратура, которой в россии нет.

Днк-политика.

25 октября 1997 года в интервью "вестям" командующий северо-кавказским во генерал-лейтенант виктор казанцев сказал, что принято решение о захоронении 469 неопознанных погибших в чечне. Это вызвало волну возмущения. Тогда появилось заявление администрации президента, что все погибшие в чечне солдаты будут похоронены достойно: каждый в отдельной могиле под номером, а перед этим у всех 342 неопознанных трупов солдат и 120 гражданских лиц из ростовских вагонов-рефрижераторов возьмут и законсервируют пробы тканей. В дальнейшем, после днк-идентификации, они могут быть перезахоронены на родине.

В конце ноября 1997 года года начальник 124-й судмедлаборатории минобороны полковник владимир щербаков по-военному коротко и недвусмысленно заявил, что, пока за тела непознанных солдат отвечает он, ни один из них не будет похоронен безымянным. В декабре того же года щербаков прилетел из ростова в москву, чтобы согласовать спецификацию приборов и оборудования, необходимых для днк-дактилоскопии неопознанных останков.

Однако прошел еще год, прежде чем представитель правительства рф в чеченской республике георгий курин заключил с фирмой "мсм-медимпэкс" договор о поставке приборов из сша на 900 тысяч долларов. А 24 декабря прошлого года николай бордюжа написал евгению примакову, что идентификация неопознанных жертв чеченской войны "напрямую связана с закупкой оборудования для дооснащения 124-й судебно-медицинской лаборатории ростова-на-дону". Примаков накладывает на письмо бордюжи резолюцию: "минфин россии. (М. М. Задорнову.) Это наш долг. Прошу изыскать возможности, учитывая морально-политический аспект проблемы".

Теперь на эти деньги купят в сша секвенатор (прибор для определения последовательности нуклеотидов в цепочке днк) и еще кое-что по мелочи. Приборами оснастят 124-ю судмедлабораторию мо...

А дальше придется провести более пятисот самостоятельных серьезных научных исследований, по-видимому, в большинстве случаев с митохондриальной днк. Какими силами это будут делать в рядовой судмедлаборатории минобороны? призовут специалистов из университетов? но их в россии можно пересчитать по пальцам, и большинство этих людей либо постоянно, либо большую часть года работают за границей.

Беда в том, что к самому дорогостоящему прибору необходимы еще руки и мозги. Ни в коей мере не обижая офицеров из ростовской лаборатории, надо честно признать, что их квалификация не позволяет полностью использовать возможности оборудования, которое для них покупают. Тогда зачем оно им?

а затем, что у министерства обороны есть мечта создать на базе ростовской лаборатории современный центр днк-дактилоскопии, такой, как роквиллская лаборатория. Правда, на это 900 тысяч долларов не хватит. На это надо раз в десять больше -- и каждый год.

Уже сейчас ясно, чем закончится вся эта история. Учитывая "морально-политический аспект проблемы", в ростове будет предпринята попытка днк-идентификации неопознанных останков. Ее результат окажется ниже среднего. Сотни тел по-прежнему останутся лежать в рефрижераторах.

Но упражнение будет выполнено: родина вроде бы позаботилась о погибших сыновьях, почти миллиона "зеленых" не пожалела.

Днк-феодализм.

Как уже сказано, в россии существует сразу три федеральных центра молекулярно-генетической идентификации -- мвд, минюста и минздрава. Теперь будет четвертый, у минобороны, и тоже недоделанный. Зато собственный. Такого изобилия нет даже в самых богатых странах мира. Везде по одному: в великобритании -- бирмингемская лаборатория хоум-офиса, в сша -- роквиллская лаборатория. И этого достаточно.

Может быть, не стоит распылять скудные средства?

безвестно отсутствующие.

Рядовой вячеслав гаврюшин был призван в армию 18 апреля 1995 года, а 23 апреля оказался в чечне в составе воинской части n22033. В марте 1996 года вместе с личным составом 15-го блокпоста у населенного пункта мескер-юрт был захвачен в плен. Уголовное дело по данному факту, которое вела сначала грозненская военная прокуратура, а потом, после окончания войны, военная прокуратура владикавказского региона, никаких результатов не принесло -- вячеслав продолжал числиться в списках личного состава своей воинской части. Более двух лет спустя, в 1998 году, командир части подал в пролетарский суд твери заявление о признании гражданина гаврюшина "безвестно отсутствующим". Еще во время войны мать вячеслава людмила александровна перова побывала в мескер-юрте, где по сути проделала работу прокуроров и следователей: нашла свидетелей, поговорила с ними, убедилась в том, что ее сын убит. Согласно пункту 2 статьи 45 гражданского кодекса рф, пропавший без вести военнослужащий через два года после окончания военных действий может быть по суду объявлен умершим. Вячеслава же, по заявлению командира его части, хотели признать "безвестно отсутствующим". Формулировка показалась оскорбительной для людмилы александровны: "он погибший на войне солдат, а не 'безвестно отсутствующий'". На состоявшемся в октябре 1998 года заседании суда мама вячеслава заявила, что имеет основания считать сына погибшим. Поразительно решение суда: процесс был отложен до тех пор, пока мать сама не представит доказательства того, что ее сына нет в живых. В этом году вячеслава наконец признали умершим -- помогло заявление матери, поданное по месту жительства в суд города венев тульской области.

Илья приходько был призван в армию в ноябре 1995 года. В мае 1996 года из воинской части n13972 в санкт-петербурге его направили в чечню. 10 августа того же года илья пропал без вести во время штурма грозного. Присланное из части извещение было без даты, и родители не знают, когда оно написано. Отец и мать обратились сначала в череповецкий горвоенкомат, но там им посоветовали подождать, так как почта из чечни "обычно задерживается на несколько месяцев". Родители писали в две воинские части, в штаб северо-кавказского военного округа, в министерство обороны и в госдуму. В конце января 1997 года они получили из думы сообщение, что письмо передано в мо для принятия мер. Не дождавшись никаких результатов, через месяц родители сами отправились искать сына. Сначала в ростов-на-дону (два дня в лаборатории пытались среди трупов найти своего), потом в буйнакск, где базировалась часть ильи. В буйнакске им удалось выяснить подробности последнего боя. В июле 1996 года воинская часть ильи (n93920) стояла в районе города шали в поле и вела обстрел грозного из восьми самоходных артиллерийских установок (сау). Илья был механиком-водителем одной из них. С 6 августа начался захват грозного боевиками. Батальон сау получил приказ передислоцироваться в район ханкалы. Проехать туда можно было только через окраины грозного. Днем 10 августа колонна машин, в том числе восемь сау, вошла в грозный. Установка ильи шла в колонне предпоследней. В нее попали две или три гранаты, она загорелась и остановилась. Командир сау и трое рядовых смогли выскочить. Отстреливаясь, они, уже втроем (один из рядовых тоже пропал без вести), успели запрыгнуть на последнюю сау. Командир подбитой машины утверждал, что пытался вызвать илью по рации (место механика-водителя находится отдельно от остального экипажа), но ответа не было, пробовали открыть люк, но он был заперт изнутри. Так и не дождавшись ответа, экипаж покинул сау. Позднее, по утверждению спасшихся, от трех самоходок остались только артиллеристские стволы. Значит, они взорвались вместе с боекомплектами и теми, кто в них оставался.

Проведя самостоятельное расследование, родители вернулись домой. В январе 1997 года снова поехали на кавказ. Заехали в ростов, просмотрели видеосъемки трупов, оставили там медицинскую карту ильи и отправились в грозный. Несмотря на то что описание боя практически не оставляло надежд, родители ильи побывали в аргуне, шали, ханкале, в селах, надеясь увидеть сына среди пленных. Боевики, их командиры, посмотрев на фотографию ильи, утверждали, что среди пленных его нет. Они пояснили, что с 6-го по 11 августа в плен не брали никого.

Владимир колдов служил в воинской части n93919 в городе шали младшим сержантом. 17 июля 1996 года, по свидетельству старшего лейтенанта смирнова, во время боя володя подорвался на мине, получив множественные осколочные ранения груди, живота и ног. Но сопровождавшие гроб сослуживцы владимира утверждают, что колдов не подрывался на мине, а был ранен и отправлен в госпиталь. Гроб, в котором якобы находилось тело владимира, был запаян, и его категорически запретили открывать. Татьяна геннадьевна, мать владимира, отправилась во владикавказ в госпиталь, где лежал сын. Медицинский персонал давал противоречивые сведения. Первый лист медицинской карты был неоднократно переклеен, так как первоначально на нем был указан владимир колдаев -- человек с похожей фамилией и в том же звании. Персонал, занимающийся отправкой гробов, утверждал, что среди мертвых володю не видели. В январе 1997 года на кладбище в нижневартовске была произведена эксгумация тела погибшего военнослужащего. Телесные повреждения на трупе не совпали с указанными в свидетельстве о смерти. Тот, кто лежал в гробу под именем владимира колдова, был убит пулей в висок, повреждений нижней части тела и ранений грудной клетки у него не было. На трупе был обнаружен шрам от операции аппендицита, которого не было у володи. Не было и татуировки на плече, а прядь волос, срезанная татьяной геннадьевной и отмытая дома, так и осталась темной, хотя ее сын был блондином. Эксгумация проводилась в присутствии работников гражданской прокуратуры нижневартовска, криминалиста, офицеров из военкомата, соседей, знакомых татьяны геннадьевны. Хотя приметы трупа совсем не совпадали с володиными, тело снова зарыли в той же могиле, освидетельствовав его на глаз.

После этого татьяна геннадьевна решила добиваться правды на официальном уровне и приехала в конце 1996 года в москву, в министерство обороны. После безуспешного визита в мо татьяна геннадьевна отправилась в главную военную прокуратуру. По ее заявлению в прокуратуре владикавказского гарнизона началась прокурорская проверка, в ходе которой военные старались доказать, что в тюменскую область был отправлен именно труп владимира колдова. Затем последовала бесконечная переписка с владикавказом и москвой, телефонные разговоры, ходатайства в главную военную прокуратуру со стороны фонда "право матери"... В июне 1998 года по факту гибели владимира колдова было возбуждено уголовное дело, пока не принесшее результатов.

Записала лариса зязева.

В россии не существует организованной системы идентификации тел погибших во время войны. Более того, непосредственную обязанность государства -- поиск пропавших без вести военнослужащих, расследования -- выполняют как правило родители погибших. Благотворительный фонд "право матери" оказывает им в этом бесплатную юридическую и социальную помощь. Адрес фонда "право матери": 101000, москва, лучников переулок, дом 4, подъезд 3, комната 4. Телефон: (095) 206-05-81.