Новости

Беседу вел максим рубченко.

Федеральная служба налоговой полиции -- одна их самых молодых российских спецслужб. В отличие от многочисленных "продуктов распада" бывшего кгб она создана практически с нуля. Директор фснп сергей алмазов не любит давать интервью. И дело не в том, что его службе часто незаслуженно достается от средств массовой информации. Это принципиальная позиция начальника налоговой полиции: руководитель спецслужбы не должен превращаться в "звезду" телевизионных шоу и печатных изданий. Но с корреспондентом "эксперта" алмазов встретиться согласился.

-- Как только налоговая полиция начинает проверять какую-нибудь известную фирму или человека, сразу начинаются разговоры о том, что вашу службу используют в политических интригах. Насколько обоснованы эти разговоры?

-- это только разговоры. Хотя мы иногда пользуемся информацией конкурирующих структур. Любые физические или юридические лица имеют полное право давать информацию о нарушениях каких-то фирм. А если одно предприятие честно платит налоги, а его конкурент укрывает доходы от налогообложения, то сообщение нам о нечестной игре вряд ли противоречит этике бизнеса. И я всегда говорю: если бы там было все идеально, а мы их наказали, арестовали счета и имущество, вот это действительно было бы выполнение заказа. Но если информация о налоговых нарушениях соответствует действительности, то о каком заказе может идти речь?

-- а было такое, что вас вызывали в белый дом или в кремль и говорили, что кого-то надо проверить и наказать?

нет. У нас существует другая система. Есть национальный план проверок, его составляет в основном министерство налогов и сборов. Мы с ним находимся, естественно, в достаточно тесном взаимодействии. И мы определяем те области, которым будет уделяться повышенное внимание. Предположим, лес или другие природные ресурсы -- рыба, цветные металлы. Мы с налоговой службой согласовываем действия, чтобы проработать ситуацию имеющимися у нас средствами, оперативным путем и идти на проверку более подготовленными. И когда мы приходим на предприятие, то уже достаточно хорошо себе представляем, как совершается налоговое преступление, каковы его объемы, кто задействован и так далее.

-- Вы согласны с мнением, что налоговая полиция в регионах часто становится "личной гвардией" губернаторов?

-- такая угроза существует. И мы все время говорим о том, что материальная необеспеченность, не только налоговой полиции, а и других федеральных органов на местах, это угроза потери власти, потери федерализма. У нас, как у молодой организации, материальных проблем, наверное, больше, чем у кого-либо другого. Начиная с помещений -- естественно, никто не отдает нам новые здания, все помещения требуют ремонта. Связь обеспечивать надо, транспорт, вооружение, оргтехнику. Это вопросы, которые руководителю регионального управления налоговой полиции надо решать на месте. А что он может сделать, если получает из центра деньги только на зарплату своим сотрудникам?

естественно, он идет к губернатору и во многих случаях получает помощь. Но это как раз приводит к зависимости местного руководства налоговой полиции от губернатора. Принимая помощь, без которой не обойтись, мы стараемся не позволять втягивать себя в какие-то политические интриги, не превращаться в организацию, которая действует по указке губернатора. Делать это, сами понимаете, очень сложно. Но мы в обязательном порядке ставим задачу, чтобы наши подразделения не стали инструментом в чужих руках.

-- Сейчас много говорится об амнистии капиталов, незаконно вывезенных из россии. Как вы к этому относитесь?

-- действительно, отток капитала идет, и нам эта ситуация очень невыгодна. Как возвращать вывезенные деньги? давно уже идет речь о том, чтобы объявить амнистию. Предположим, некто икс вывез капитал, и ему говорят: давай возвращай его назад. Покажи сумму, заплати с нее налог и дальше спокойно работай -- мы не будем вмешиваться. Сложность в том, что вывезенный капитал -- разный по своей природе. Есть деньги, которые ушли за границу в результате, как мы говорим, белых пятен в законодательстве. А есть капитал, нажитый преступным путем. Как быть с этим преступным капиталом? что, опять все забыть? по этому поводу есть разные мнения. Но какое-то решение надо принимать, потому что сегодня ситуация складывается не в нашу пользу. Предположим, тот же икс вывез капитал, но ему неинтересно держать деньги за рубежом. Он передает эти капиталы иностранцу, тот создает фирму, приходит сюда и говорит -- я хочу поработать по такому-то проекту. Мы, естественно, соглашаемся. Но у него уже совсем другие условия налогообложения, льготные. Хотя, по идее, это деньги наши и не должны иметь никаких налоговых льгот.

-- А что реально может сделать налоговая полиция для борьбы с вывозом капитала?

-- мы являемся агентом валютного контроля, то есть имеем право проверить правильность работы с валютой, выявлять нарушения и дальше решать вопрос об административном или даже уголовном наказании, если есть состав преступления. Но при этом мы не обладаем правами органа валютного контроля, то есть, выявляя нарушения, мы составляем акт, но принять решение по этому акту не имеем права. И такого права мы добиваемся. Все думают, что мы хотели бы взять на себя функции комитета валютно-экспортного контроля. Ничего подобного. Это очень нужная организация, она решает множество очень важных специфических задач, и мы в их дела не собираемся влезать. Но дать нам возможность принимать решения по результатам собственных проверок, я думаю, было бы правильно. А сейчас мы должны посылать все акты проверок в органы валютного контроля и до принятия решения по конкретному акту проходит достаточно долгий срок. За это время часто и фирмы исчезают, и средства с банковских счетов переводятся. То есть реально бюджет недополучает валютные средства. Мы как раз хотели бы получить статус органа валютного контроля, чтобы решать эти вопросы быстро.

-- А есть ли у вас какие-то возможности по поиску вывезенных денег, выяснению, кому принадлежит та или иная офшорная фирма?

-- поиск вывезенных денег не входит в перечень задач, определенных нам законодательством. Однако соответствующие возможности у нас есть, поскольку мы контактируем с коллегами за рубежом. У нас заключены договоры об обмене информацией со спецслужбами практически всех развитых стран, и если кто-то из россиян покупает, например, недвижимость во франции, мы часто об этом узнаем. Получая такую информацию, мы или пытаемся реализовать ее своими силами, или направляем сведения нашим коллегам в другие правоохранительные органы.

-- Как вы считаете, нужен ли сегодня закон о контроле за доходами и расходами физических лиц, или налоговые органы не в состоянии эффективно справится с новыми объемами работы?

-- такой закон нужен. Можно говорить о том, справимся мы или не справимся, но когда-то же надо начинать. Я уверен, что пройдет год и опять выяснится, что вот это не удалось подготовить, или еще что, или опять ситуация изменилась.

Налоговая полиция тоже начинала работать по существу с голого места. У нас сразу была поставлена задача организовываться и работать: создавать законодательную и материально-техническую базу, решать кадровые проблемы -- все одновременно. А не так, что я сначала построю помещения, подготовлю кадры, потом обеспечу себя техникой, пройду какие-нибудь стажировки за границей, а года через два-три буду готов и тогда начну выполнять свою задачу. Поэтому я считаю, что нужно было все-таки принимать этот закон. Нельзя исходить из того, что работа будет завалена, никто ничего не сделает. Во всяком случае, информация уже бы шла.

Кроме того, надо иметь в виду профилактическую сторону этого дела, психологическую. При наличии такого закона человек бы уже подумал, стоит ли ему скрывать доходы от государства. Это была бы революция в работе с физическими лицами.

-- А в борьбе с коррупцией госчиновников вашей службе приходится участвовать?

-- естественно. Нам приходится участвовать во многих проверках госструктур. Я даже могу сказать, что в большинстве проверок, проводимых под эгидой генеральной прокуратуры, контрольного управления президента, счетной палаты, участвуют наши сотрудники.

Кроме того, наша прямая задача -- бороться с коррупцией в рядах налоговых органов. Если говорить о госналогслужбе, то за три последних года мы вскрыли восемьдесят семь групповых преступлений. А к уголовной ответственности по нашим материалам привлечены более шестисот налоговых инспекторов различного ранга. На алтае наши сотрудники разоблачили группу из тринадцати сотрудников налоговой инспекции, которые за деньги фальсифицировали налоговую отчетность предприятий. Но и пятьдесят четыре наших сотрудника осуждены. Как правило, по обвинению в получении взяток за изменение решений по результатам проверок.

-- Как отразилось на вашей работе введение в действие налогового кодекса?

-- общая часть налогового кодекса осложнила нам жизнь. Дело в том, что в девятой статье, где перечислены субъекты налоговых отношений, налоговая полиция не упоминается. И хотя дальше в кодексе указывается, что налоговая полиция выполняет функции, определенные ей действующим законодательством, некоторые не очень законопослушные налогоплательщики уже высказывают нам претензии, мол, зачем вы к нам явились. Мы обратились за разъяснениями в арбитражный суд, и он подтвердил все наши прежние права и полномочия. Тем не менее проблемы сохраняются: при молчаливом согласии некоторых гни на местах муссируются слухи, что нас якобы отстраняют от проверок. Это не так.

Ослабленной в этой ситуации может оказаться не только налоговая полиция. Для нас проверка -- это всегда реализация оперативных материалов, причем не только своих: мы имеем возможность использовать материалы мвд, фсб, генеральной прокуратуры, контрольного управления администрации президента. Хотя, разумеется, львиную долю информации добываем сами. Если коллеги в ходе своей деятельности наталкиваются на налоговые преступления, то присылают материалы к нам. Теперь, чтобы реализовать оперативную информацию, надо задействовать силы министерства налогов и сборов. А хватит у налоговиков сил для того, чтобы справиться с этой работой? они ведь все время говорят, что разрываются на части (из-за этого, кстати, и введение в действие закона о контроле за доходами и расходами физических лиц отложили на год), а тут сами берутся за нашу работу. А мы самостоятельно в прошлом году провели пять тысяч проверок, причем в некоторых серьезных участвовали и десяток, и два десятка сотрудников. Как инспекции выполнят эту работу, в какие сроки, с каким качеством? большой вопрос.

Дальше. Когда нам передается информация других правоохранительных органов, мы с ними беседуем на одном языке: у них есть оперативный материал, они имеют право нас с ним ознакомить. В налоговую инспекцию они в полном объеме этот материал давать не смогут, поскольку налоговая служба не является субъектом закона об оперативно-розыскной деятельности. Значит, качество налоговых проверок снизится.

Кроме того, теряется оперативность реализации материалов. Иногда оперативная ситуация требует провести проверку немедленно, счет идет на часы и минуты. Потому что никто не будет долго хранить улики, и, как правило, мы работаем таким образом, чтобы не дать их уничтожить. Налоговая инспекция этого не умеет. В конце концов, реализуя оперативные материалы, мы приносим в бюджет немалые средства. Сейчас это вроде бы никому не надо. Я оцениваю ситуацию как критическую и совершенно негосударственную. И меня удивляет, когда некоторые лица, занимающие государственные посты, с удовлетворением заявляют, что вот, наконец, удастся отстранить от проверок налоговую полицию. Но ведь если это произойдет, бюджет не досчитается миллиардов рублей. А кому от этого лучше? какие есть причины радоваться, что будет ослаблена налоговая полиция? и кто этому может радоваться, патриот или непатриот?

-- недавно налоговая полиция предложила изменить законы об организации страховой деятельности и об усилении ответственности бухгалтеров за нарушение правил учета. Не могли бы вы прокомментировать эти предложения?

-- в законе о бухгалтерском учете декларируется, что за его нарушение наступает ответственность в соответствии с действующим административным или уголовным законодательством. А в уголовном кодексе и кодексе об административных правонарушениях такие правонарушения не предусмотрены. То есть закон ссылается на пустое место. А бухгалтер -- одно из основных лиц большинства налоговых преступлений. Если мы говорим о крупном предприятии, организации, то невозможно одному человеку организовать сокрытие доходов от налогообложения. Там как правило существует сговор, и бухгалтер является одним из участников этого сговора. Поэтому мы и вышли с такой инициативой.

Что касается страхования -- страховые схемы стали сейчас слишком часто использоваться для уклонения от налогов. Это один из изощренных методов, пока он как бы легальный. Наши предложения позволят устранить существующие пробелы в законодательстве.

Аудитор счетной палаты владимир пансков: "как налогоплательщик я с налоговой полицией, слава богу, не сталкивался. Однако мне приходилось работать с сергеем николаевичем, и я считаю его специалистом, который хорошо понимает проблемы и задачи налоговой полиции, знает, что и как нужно делать.

Другое дело, что не всегда у налоговой полиции все получается, но это недоработки, которые есть у любой организации. В качестве пожелания, что ли, хотелось бы, чтобы налоговая полиция больше внимания уделяла вопросам постановки на учет налогоплательщиков. Сегодня, может быть, потому, что такие функции недостаточно четко прописаны в обязанностях налоговой полиции, этим вопросам уделяется недостаточное внимание. Однако еще раз подчеркну, что недостатки есть в работе любой организации. Что же касается лично сергея николаевича, то я очень уважаю его как профессионала.