Новости

Беседовал павел быков.

Своими взглядами на проблему внешнего долга с "экспертом" поделился депутат госдумы, заведующий кафедрой экономической политики высшей школы экономики александр шохин.

-- В последнее время много говорится о том, что ставка на иностранные кредиты при проведении реформ была своего рода ошибкой и от сотрудничества с международными финансовыми организациями следует отказаться. Как вы оцениваете роль внешних займов в процессе российских экономических реформ?

-- экономическая политика россии с конца девяносто первого года базировалась на одном постулате. А именно: нужно добиться финансовой стабилизации, выражающейся в незначительной инфляции, сбалансированном бюджете и низких процентных ставках, и уже на этой основе запустить экономический рост. Все же остальные, действительно важные структурные и институциональные реформы -- бюджетная, военная, налоговая и ряд других -- были фактически заброшены. В период, предшествующий достижению финансовой стабилизации, рассчитывали на внешние займы, которые помогут решить бюджетные проблемы и дадут некоторую передышку. Отсюда ориентация на финансовые кредиты международных организаций, прежде всего мвф. Но нереформированность, непрозрачность российской экономики, отсутствие критериев распределения связанных кредитов под гарантии правительства, отсутствие четких банковских механизмов работы в этой области привели к тому, что связанные кредиты разбазаривались, а с помощью финансовых кредитов латались дыры в бюджете.

Внешние займы скрывали системные недостатки реформирования российской экономики, позволяли отодвинуть рассмотрение многих задач на неопределенное время. Впоследствии оказалось, что наркотик госдолга, как внутреннего, так и внешнего, не только оттягивал решение реальных экономических проблем, но и делал их более болезненными. Сейчас, к примеру, гораздо труднее заменить льготы судьям, военным и другим повышением зарплаты, чем в периоды высокой инфляции. Решиться на такой маневр сейчас, когда важна каждая цифра после запятой месячной инфляции, очень сложно.

Мы оказались в долговой петле по собственной вине, а не по вине мвф и других кредиторов. Мы сами не использовали эту передышку для запуска реформ. Постепенно исчезла и свобода действий в бюджетной политике. Правительство вынуждено было привлекать максимум новых займов для обслуживания старых долгов. После августа 1998 года бремя госдолга было в одностороннем порядке ослаблено за счет принудительной реструктуризации гко и фактической остановки обслуживания советской части внешнего долга.

С августа прошлого года россия постоянно находится под угрозой дефолта. Что он повлечет за собой? падение правительства, ухудшение шансов партии власти на предстоящих думских и президентских выборах. Выстраивается целая цепочка последствий, которые нежелательны для нынешнего правящего режима и для россии как государства. Этим обусловлены самые радикальные предложения. Некоторые, например, выступают с идеями отказаться от внешних займов или требуют радикального списания долга.

-- Какова вероятность полномасштабного дефолта по внешним долгам?

-- к сожалению, такая вероятность пока сохраняется. Несколько неплохих схем выхода из создавшегося положения уже, к сожалению, не были задействованы. И кельнский саммит "восьмерки" это показал.

В начале марта президент сша билл клинтон объявил о новой инициативе по списанию долгов наименее развитым странам с наибольшим бременем внешней задолженности. Я предложил президенту и тогдашнему премьеру срочно подготовить российскую переговорную позицию, которая бы включала пункт о списании долга парижскому клубу и повторную реструктуризацию долга лондонскому клубу. Моя идея заключалась в том, чтобы любимую российскую схему взаимозачета предложить "семерке" и кредиторам. Мы могли бы предложить "семерке" и парижскому клубу забрать наши финансовые активы вместе с нашими требованиями к должникам. Такой договор цессии по активам и одновременное списание советского долга могли бы стать пакетным решением. Этот шанс уже упущен. И за свою конструктивную позицию в косовском мирном урегулирования россия ничего не получит. А россия могла бы повторить опыт польши и египта, которым в начале девяностых было списано пятьдесят процентов долга на базе политических решений.

Другой вариант. Можно предложить схему обусловленности возврата долгов достижением определенного экономического результата. В тысяча девятьсот пятьдесят третьем году лондонская конференция по долгам германии приняла беспрецедентное решение: погашение долгов германии начнется на следующий год после воссоединения страны. Это конкретный пример политического решения, когда речь идет не о графике или конкретной дате, а об определенных достижениях. Я говорил нашим партнерам по "семерке", что мы не будем выступать с таким требованием, как возврат долгов бывшего ссср после восстановления советского союза (хотя это можно было сделать на основании германского прецедента). Мы поставим такое условие: россия будет обслуживать долги в полном объеме после возобновления экономического подъема начиная с такого-то количества процентов ежегодного роста реального ввп. Это бы сделало долговую нагрузку на экономику и налогоплательщиков более справедливой.

Коль скоро сейчас не удалось подтянуть решение долговой проблемы к югославскому урегулированию, то следующая остановка -- двухтысячный год. До двухтысячного года все будут присматриваться к возможностям роста, к возможностям реформирования экономики и так далее. До этого будет действовать очень простая система: технические отсрочки (полугодовые или квартальные) без внятных схем реструктуризации. Окончательная схема урегулирования будет введена после президентских выборов двухтысячного года.

-- Начиная с августа прошлого года россия исправно обслуживает собственно российский внешний долг, в то время как большая часть советского долга по факту не обслуживается. Насколько оправдана такая политика?

-- пока что такая политика дает неплохие результаты. Цб весь этот год обслуживает российский внешний долг вместо правительства. При этом золотовалютные резервы понемногу растут вследствие резкого ужесточения контроля за оттоком капитала (по крайней мере в его легальной части), в том числе четкого ограничения репатриации валютной выручки нерезидентов.

С другой стороны, имеет право на существование и иной принцип разделения долга -- на реструктурируемые и в принципе не реструктурируемые долги. Ведь даже в советском долге есть часть, оформленная ценными бумагами (например, долги лондонскому клубу. -- "Эксперт"). Этот долг списывать очень трудно, потому что среди его держателей много инвестфондов и мелких инвесторов. И они могут занимать довольно решительную позицию, поскольку вкладывали в бумаги деньги клиентов или даже свои деньги. Им надо чем-то закрыть эту дырку в балансе. В то же время в российскую часть долга входят межправительственные займы, которые в принципе реструктурируются. Кроме того, в ближайшие пять-семь лет расходы на обслуживание собственно российского долга превышают обязательства по обслуживанию советской части долга.

Отказ от обслуживания российских долгов -- это, конечно, потеря лица. Для россии признать дефолт по российским суверенным долгам и обратиться к парижскому клубу с просьбой о реструктуризации означает признание ошибочности своей политики всех последних лет. Хотя с точки зрения достижения результата было бы совсем не плохо вывести из переговоров с кредиторами наиболее сложные для реструктуризации виды обязательств россии, продолжая обслуживать лишь долги, оформленные ценными бумагами. О последнем подходе говорил на днях в своем выступлении новый спецпредставитель по связям с "восьмеркой" александр лившиц.

Ясно одно, что без реального экономического подъема мы скоро можем вновь пережить долговой кризис по сценарию семнадцатого августа. То есть путем объявления в одностороннем порядке дефолта по новому типу обязательств.

-- Но с формальной точки зрения эмитентом облигаций, в которые переоформлена задолженность лондонскому клубу кредиторов, является не правительство, а внешэкономбанк. Так ли уж серьезна угроза дефолта по этим обязательствам?

-- действительно, формально должником является не российское правительство, а внешэкономбанк. В свое время мне удалось представить внешэкономбанк как сторону соглашения, хотя кредиторы отбивались: "а кого мы банкротить будем в случае чего? нам бы хотелось не внешэкономбанк, у которого ничего нет, а россию обанкротить". Но мы смогли их тогда уговорить. Сейчас они, по-моему, горько жалеют о том, что согласились на эту схему. Кстати, это одна из причин того, почему они не объявляют дефолт. Не так все просто. В суде придется доказывать, что внешэкономбанк это часть правительства и что обязательства внешэкономбанка это обязательства правительства.

-- Какие договоренности для россии сегодня важнее -- с мвф или с клубами кредиторов?

-- соглашение с мвф нам необходимо прежде всего для достижения договоренности с кредиторами, в том числе и коммерческими. Саму по себе задолженность мвф мы в состоянии обслуживать сами. Мвф проявит мягкость, на мой взгляд, лишь тогда, когда будет уверен, что после подписания соглашения с ним, лондонский клуб кредиторов не объявит россии дефолт. В прошлом году после подписания соглашения российское правительство объявило дефолт через три недели. И если в этом году история повторится, но уже с долгами лондонского клуба, то для фонда это будет означать полное фиаско, абсолютную неспособность предвидеть развитие ситуации. Именно поэтому мвф все время оглядывается на позицию инвестиционных фондов, банков и прочих институтов -- держателей российских долгов. Именно потому мвф необходимо, чтобы вслед за успехом на переговорах с фондом последовали договоренности с другими кредиторами.