Новости

Татьяна гурова. Проблемы нефтяной отрасли создал не мировой кризис, а продолжающийся передел российской собственности.

Всего за три месяца цены на нефть на мировом рынке энергоресурсов упали на 13% -- до 13-14 долларов за баррель. По мнению большинства аналитиков, виновата в этом саудовская аравия. Предельно низкая себестоимость саудовской нефти всегда позволяла этой стране вести жесткую ценовую игру, страхуя рынок от чрезмерных колебаний. В данном случае саудовская аравия пыталась поставить на место венесуэлу, собравшуюся превысить свою опековскую квоту более чем на 1 млн баррелей в день. Кроме того, венесуэльцы в последнее время активно пробиваются на рынок сша, традиционную вотчину саудовской аравии.

Вкупе с кризисом в юго-восточной азии операция против венесуэлы привела не просто к снижению цен, но к ценовому коллапсу. Никто не понимает, как могла саудовская аравия не заметить надвигающегося кризиса, но факт остается фактом -- цены упали до уровня, не удовлетворяющего большинство участников рынка.

На вопрос, как долго сохранится эта ситуация, аналитики единодушно отвечают: "все зависит от того, как сильно ключевые фигуры рынка будут любить друг друга". И хотя целый ряд факторов оказывает понижательное давление на цены -- теплая зима, высокая вероятность увеличения присутствия на рынке иракской нефти, все более активное использование энергосберегающих технологий, -- к середине лета цены на нефть скорее всего поднимутся до 16-18 долларов за баррель, что приемлемо для большинства ведущих стран- экспортеров. А они, несмотря на очень разные первичные предпосылки (себестоимость добычи, количество разведанных запасов), давно научились согласовывать свои интересы в критических ситуациях.

Торг.

Понятно, что мировой кризис на рынке энергоресурсов не мог не затронуть наши нефтяные компании, экспортирующие более 30% добываемой нефти. При текущем уровне цен российские нефтяники терпят убытки. Отреагировали они на ухудшение своего экономического положения привычным для россии образом -- обратились в высочайшие инстанции с просьбой о снижении налогового бремени. Причем просьба эта была обставлена вполне серьезно. Акцизы на нефть, по замыслу нефтяников, должны быть снижены более чем вдвое (с 55 тысяч на тонну до 25 тысяч на тонну), в противном случае нефтяники за себя не ручаются. Они готовы сокращать добычу, увольнять людей, повышать внутренние цены и, конечно же, не смогут выполнить бюджетные требования.

Именно эти мрачные перспективы российской нефтяной отрасли на фоне весьма спокойных прогнозов аналитиков мирового рынка заставили нас задаться вопросом: действительно ли положение столь драматично? однако все попытки получить вразумительные комментарии у самих нефтяников оказались безуспешны. Руководители нефтяных компаний, очевидно, не заинтересованы в том, чтобы эта тема получила широкий общественный резонанс. Мы вторглись в сферу интимных взаимоотношений промышленников с властью.

Само по себе желание нефтяников использовать конъюнктурный фактор для стратегического улучшения своего экономического положения совершенно естественно. Так поступил бы любой разумный менеджер. Тем более что акцизы на нефть давно превратились в инструмент оперативного реагирования на изменение текущей экономической ситуации, которая может повлиять на целевые ориентиры: для правительства это бюджет, для компаний -- доходы. Но сам диалог обескураживает. Нефтяники предъявляют правительству весь пакет значимых в контексте текущей экономической политики угроз. Госналогслужба отвечает: ведите операции через прозрачные для нашего контроля банковские счета, тогда мы будем отстаивать ваши интересы. Премьер-министр добавляет: инвестируйте в запасы, там видно будет. Аргумент у всех один -- в противном случае мы ни за что не отвечаем.

Договор -- основа стабильности.

Стремление максимально снять с себя ответственность -- характернейшая черта наших "ответственных работников". Конечно, и на западе есть акцизы, тарифы и прочие налоговые сборы, но ничего похожего на российские "оперативные торги" там не происходит. Все понимают, что любой компании для нормальной работы нужна стабильность, а уж если от нее к тому же ждут инвестиций, то ни о каком бесконтрольном пересмотре условий ее деятельности не может быть и речи. Ведь если нефтяная компания вкладывает деньги в запасы, то приносить прибыль эти вложения будут не ранее чем через 7-8 лет. И в этот период компания должна быть застрахована от любых неконъюнктурных изменений, которые могут повлечь за собой ухудшение условий ведения хозяйства.

В принципе, для этого существует система договоров, которые определяют взаимные обязательства сторон -- государства и частного предпринимателя. Конечно, при такой системе правила игры определяет во многом государство, но свою долю ответственности оно нести обязано. В экстремальных ситуациях изменение договорных условий может быть осуществлено только по решению административного суда.

Но любой, даже долгосрочный, договор у нас обрастает системой "оперативного" регулирования. Возьмем, к примеру, лицензионное соглашение. По идее, это договор, определяющий взаимоотношения сторон на длительный период, -- правительство назначает цену лицензии, компания исправно платит в течение всего срока ее действия, государство обязуется не менять прочих условий работы компании. Но по сути в рамках лицензионных соглашений российским нефтяным компаниям навязаны планы работ и при этом совершенно обойден вопрос неизменности прочих условий. Очевидно, что, взяв с компаний обязательство заниматься инвестиционной деятельностью, государство со своей стороны должно гарантировать им стабильные условия хозяйствования хотя бы на срок окупаемости, а еще лучше на весь срок действия лицензии. Но об этом речи нет: государство таких обязательств на себя не берет.

В итоге нефтяники обязаны разрабатывать месторождения, но не застрахованы от изменений налогового режима. И хотя они, естественно, набирают максимум лицензий (ведь почти даром), осуществлять крупные инвестиции в нынешней правовой и налоговой ситуации они в принципе не могут. А инвестиции -- единственный безболезненный путь решения бюджетной проблемы: все стонут от избыточной налоговой нагрузки, но чтобы снизить ее, необходимо расширить налоговую базу, и сделать это можно, только стимулируя инвестиции. Вот на таком уровне обсуждение проблемы избыточности или недостаточности фискальной нагрузки было бы вполне оправданно.

Кому нужна стабильность.

Неужели управляющие нефтяных компаний этого не понимают? скорее всего понимают, но, по-видимому, стабильность и инвестиции им сегодня не слишком нужны. Логика проста. Если известно количество месторождений, имеющихся в распоряжении компании, если известно, когда и в каких объемах эти месторождения будут разрабатываться, а также когда и какая прибыль будет поступать от этих месторождений, то легко составить представление о стоимости компании и примерных темпах и масштабах ее роста. Причем чем стабильнее будут условия, тем дороже будет оценена компания. Но заинтересованы ли сегодня нефтяные магнаты в повышении котировок компаний, которые ими еще не куплены? нет. И выбирая между стабильностью хозяйственных условий и низкими рыночными котировками, они предпочитают играть на понижение. Поэтому не мировой кризис и не бюджетные проблемы, а непрекращающийся передел собственности оказывается основным препятствием реального улучшения состояния хозяйства страны, по крайней мере в тех секторах, где пересекаются интересы олигархов. Впрочем, с этим, похоже, согласны уже все.