Новости

Интервью взял владимир тесленко.

В москве может появиться музей современного искусства, в экспозиции которого будет только театральная живопись.

Власти москвы изучают возможность приобретения за несколько миллионов долларов собрания театральной живописи начала хх века, которое принадлежит семье лобановых-ростовских. В выработке решения участвуют такие авторитетные люди, как вице- мэр валерий шанцев, художник зураб церетели, искусствовед ирина антонова. Свою позицию разъясняет совладелец собрания никита лобанов-ростовский.

-- Мы с моей супругой ниной твердо решили продать собрание в россию, чтобы оно попало в один из музеев. В принципе для нас не важно, будет это москва или петербург. Но так случилось, что с москвой у нас многолетние связи. Наше собрание здесь выставлялось два раза (в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом и девяносто четвертом годах). Я один из десяти основателей музея частных коллекций при пушкинском музее. А главное, попытки продать наше собрание в москву предпринимались уже не раз.

Когда к власти пришел михаил горбачев и в мире возникли огромные симпатии к россии, известный меценат людвиг (его жена -- "королева шоколада" в германии) предложил горбачеву десять миллионов долларов на организацию музея современного искусства. С нами обсуждалась возможность приобретения части собрания для этого проекта. Заметьте, в россии по какому-то странному стечению обстоятельств нет двух очевидных музеев: национальной портретной галереи и музея современного искусства. Но людвиг предлагал деньги при условии, чтобы музей носил его имя, как это сделано в кельне (там собрание русского авангарда). Горбачев предложение не принял, вероятно, считая его оскорбительным для россии.

Три года назад людвиг снял свое условие и подписал соглашение с министерством культуры и музеем изобразительных искусств. По этому соглашению людвиг выделяет три миллиона долларов для ремонта здания в районе волхонки под музей современного искусства. Договор был рассчитан на два года. После этого руководитель проекта ирина антонова сказала мне: "мне нужно ваше собрание, поскольку недостает русских работ конца девятнадцатого -- начала двадцатого веков". В тысяча девятьсот девяносто четвертом году министерство культуры создало экспертную комиссию по оценке нашего собрания (ее работу курировал михаил швыдкой). Я не видел отчета, но знаю, что он существует; в нем подтверждалась художественная ценность нашего собрания. Однако вскоре возник спор из-за здания, где предполагалось разместить собрание. Был затеян судебный процесс, и мы его проиграли. Наш спонсор людвиг плюнул на москву и разорвал договор.

В прошлом году я написал письмо на имя мэра москвы, в котором выразил желание продать наше собрание городу. Насколько я знаю, правительство москвы постановлением номер пятьсот пятьдесят восемь от двадцать девятого июля поддержало это предложение и решило консолидировать спонсорские средства за счет внебюджетного фонда развития культуры и искусства в москве. Правда, официально об этом постановлении нас не уведомили.

-- Насколько ценно ваше собрание?

-- прежде всего хочу отметить, что русская театральная живопись восьмидесятых годов прошлого -- тридцатых годов нынешнего века уникальна. Такой нет ни в одной стране. Театральное оформление выполнялось ремесленниками, которые зачастую состояли на службе при театре. Около тысяча восемьсот восьмидесятого года московский предприниматель и покровитель искусств савва мамонтов пришел к мнению, что сценическое оформление должно быть построено так, как если бы это была прекрасная картина, пробуждающая чувство стиля и атмосферы. Чтобы провести эту идею в жизнь, он пригласил лучших художников (коровина, васнецова, серова, врубеля и других) сотрудничать с ним. Посмотрите, к чему это привело. Костюмы и декорации начали выполнять люди, сочетавшие в себе талант профессиональных художников с глубокими знаниями истории искусств и общей культурой. Появился новый подход к дизайну сцены. Художники завоевали право участвовать в создании художественного образа наряду с режиссером. Такая работа в пограничной области дала много художественных открытий (например, супрематизм казимира малевича начался с его работы над оперой "победа над солнцем", конструктивизм братьев стенберг -- с постановки "желтая кофта"). И потому наше собрание интересно тем, что оно включает все движения в русском изобразительном искусстве этого периода -- до прихода "ждановщины" в тридцать четвертом году, когда социалистический реализм стал единственной приемлемой формой художественной жизни в ссср. То есть наше собрание имеет значение как национальное, так и общемировое, поскольку в эти годы россия была в авангарде художественного процесса.

-- А представляет ли театральная живопись столетней давности общий интерес сейчас?

-- я считаю, что русские театральные художники продолжают быть популярными. Возможно, это объясняется тем, что их творчество доходчиво. Оно привлекает не только искусствоведов, которые и так все об этом знают, но и более широкую аудиторию -- дельцов, коллекционеров и вообще людей, причастных к визуальному искусству. Они предпочитают смотреть или покупать эскизы костюмов и декораций, выполненные русскими художниками, а не аналогичные работы художников германии, франции, англии, сша. Об этом свидетельствуют аукционные торги sotheby`s.

-- Не слишком ли много денег вы просите за свое собрание? правильная ли цифра указана в интервью зураба церетели газете "коммерсантъ": четыре миллиона четыреста тысяч долларов за триста работ?

-- согласно последней страховой оценке (август прошлого года), все собрание из тысячи работ стоит шесть миллионов. Разумеется, его часть стоит дешевле. Например, в девяносто пятом году я вел переговоры с музеем изобразительных искусств о приобретении ста пятидесяти работ за два миллиона.

-- Некоторые специалисты высказывают сомнения в подлинности некоторых работ из вашего собрания...

-- Я был бы очень благодарен любому эксперту, если бы он указал, какие именно работы вызывают у него сомнения. Я бы сразу снял эти работы. А потом попросил бы детально аргументировать свои подозрения.

Вообще говоря, в любом музее мира, включая и ведущие музеи россии, можно при большом старании обнаружить работы, вызывающие сомнение, что, впрочем, нисколько не уменьшает значительность этих собраний. Поэтому имеет смысл только профессиональный анализ конкретной работы. Все остальное -- инсинуация, не заслуживающая ответа.