Новости

Александр шумилин.

Двадцать лет под зеленым знаменем ислама.

Массовые празднества в иране достигнут своего апогея в четверг, 11 февраля, -- в этот день двадцать лет назад пала династия пахлеви, правившая 2500 лет, и начался отсчет времени первой в современной истории исламской республики.

Народ ликует по утвержденной высшей религиозной инстанцией программе: старт излияниям искренней радости дан 1 февраля, когда в определенный "исторический момент" по всей стране раздался пронзительный звук школьных звонков, подхваченный гудками железнодорожных локомотивов и городских такси. В эту минуту, вознесши руки к небу, стар и млад громко помянули и благословили двадцатилетней давности первый шаг по земле ирана вернувшегося из 15-летнего изгнания будущего правителя страны, ее духовного лидера аятоллы хомейни.

Завершатся массовые манифестации, по вечерам сопровождаемые лазерными шоу, 11 февраля, после того как по главной площади тегерана пройдут образцовые подразделения вооруженных сил страны. Двадцать лет назад генералы, пытавшиеся держать оборону шахского дворца перед натиском восставших масс, наконец сдались и навсегда покинули страну (сам шах сделал это несколькими месяцами раньше). С тех пор период с 1 по 11 февраля именуют в иране "десятидневней зарей" -- временем надежд на обещанное аятоллой хомейни светлое будущее.

Железный занавес хомейни.

Выступления официальных лиц на массовых митингах в эти дни выстраивались по одной схеме: заклеймив "проклятое прошлое" шахских времен, они призывали сограждан еще немного потерпеть, уверяя, что "светлое будущее" не за горами, и уже скоро ирану удастся превозмочь обрушившиеся на него невзгоды в виде экономического кризиса, вызванного резким падением цен на нефть и введенными сша санкциями.

К тому, что наступление "прекрасного завтра" вновь откладывается, иранцам не привыкать. Главное, повторял на многочисленных митингах внук аятоллы хомейни хасан, "надеяться, верить и идти на самопожертвования, как делал это дед... Вряд ли кто посмеет упрекнуть его в эгоизме. Он пожертвовал всем ради революции". Публичные выступления сановного внука сопровождались эффектным зрелищем: из круживших в небе вертолетов сыпались цветы на могилы погибших в недавней восьмилетней войне с ираком.

Начатые саддамом хусейном в 1980 году боевые действия на границе с ираном стали подтверждением исповедовавшейся хомейни концепции "враждебности окружающего мира к иранцам" -- якобы из-за их приверженности шиизму, одному из двух основных направлений ислама. Почти миллион иранцев пали жертвами в этой войне. На победу работала вся экономика страны -- разве в таких условиях до благоденствия!

несмотря на масштабы кровопролития, война с ираком провозглашалась тогда хомейни все же не главным направлением борьбы. Основными врагами правоверных мусульман аятолла назвал "развратный запад" во главе со "злокозненными соединенными штатами", "сионистский израиль" и идеологию коммунизма. Американцев, европейцев и израильтян он обвинял в том, что именно они вскормили и вооружили шаха реза, пытаясь при этом "развратить иранцев своей упаднической культурой". В результате массированной пропаганды вскоре после триумфального возвращения хомейни толпы иранцев ринулись "на борьбу с сша", ворвавшись в здание американского посольства в тегеране и захватив его сотрудников в заложники.

Развязанный внутри страны кровавый террор против инакомыслящих через механизм исламских судов, возврат к средневековым традициям, казавшимся немыслимыми в шахском иране, вкупе с провозглашенным тегераном намерением экспортировать исламскую революцию по всему миру -- эти свершения режима хомейни быстро превратили исламскую республику в пугало для запада.

Провал шахской перестройки.

Падение шахского режима и триумфальное восхождение хомейни застали врасплох многих стратегов и политиков на западе. Они явно противоречили распространенным в сша и европе рациональным концепциям социально-политического развития современных государств. Согласно этим концепциям, наибольшее влияние на развитие общества оказывают факторы финансово-экономические. Иррациональное с точки зрения западников поведение большинства иранцев в корне опровергало эти идеи.

Парадоксы происходившего в канун и в первые годы победы исламской революции не могли не поражать западных аналитиков. Ведь целью и лозунгом начатых шахом еще в середине 1960-х годов реформ, именовавшихся "белой революцией", было "ускоренными темпами модернизировать страну", "ввести иран из xv века в век xx". Направленность лозунгов хомейни была прямо противоположной -- "вернуться к национальным и религиозным истокам иранцев", "покончить с влиянием западной культуры в стране", "отказаться от плодов современной цивилизации".

Более того, благодаря резкому скачку цен на нефть в 1973 году и вплоть до пришествия хомейни экономика ирана была одной из самых динамично развивающихся в мире. Спустя полгода правления духовного лидера (в августе 1979 года) объем промышленного производства в иране упал на 80 процентов, безработица возросла вдвое, достигнув 25 процентов, а инфляция с 4-6 процентов подскочила до 30.

Но все эти рациональные выкладки и факты мало сказывались на энтузиазме, с которым большинство иранцев продолжало не просто поддерживать, но боготворить своего духовного лидера до самой его кончины в 1989 году. Его благоговейно чтут и до сих пор. Но дело тут отнюдь не только в религиозном фанатизме.

К середине 1970-х годов в достаточно полной мере проявились не столько положительные, сколько отрицательные последствия проводившихся шахским правительством реформ. Создание, например, фермерских хозяйств во многих случаях происходило через дробление и ликвидацию традиционных сельских общин. Выраставшие, как грибы после дождя, зажиточные хозяйства стали проявлением ускоренной социальной дифференциации в деревне -- традиционная община стремительно раскалывалась на бедных и богатых. Это не могло не оказать шокирующего воздействия на крестьян, восточная ментальность которых культивирует понятие равенства между людьми в своей среде, простоту и патриархальность взаимоотношений. Протест среди жителей деревни против проводившихся преобразований возрастал.

Процесс индустриализации страны, наоборот, протекал при все нараставшем участии, контроле и покровительстве государства. Форсированными темпами создавались целые современные отрасли промышленности. Капиталовложения в них удваивались чуть ли не ежегодно. В сша и европе иран закупал самое современное и дорогостоящее оборудование. К середине 1970-х на долю государственного сектора приходилось две трети общих капиталовложений в экономику, свыше половины промышленного производства, около половины импорта и треть экспорта. Однако в условиях шахского ирана, где реальная экономическая и политическая власть оставалась в руках примерно тысячи семей, всевластие государства в промышленной сфере обернулось почти тотальной и открытой коррупцией.

Реформы, естественно, забуксовали. Впрочем, шах к тому времени увлекся "более важной задачей" -- сделать свою армию третьей в мире по мощи (после сша и ссср). И на эти цели он повелел выделять львиную долю поступлений от нефтепродаж. Из 90 млрд долларов, полученных ираном от экспорта нефти за период с 1973-го по 1977 год, на закупки вооружений было потрачено почти 20 млрд.

Предложенные шахом количественные и качественные критерии для закупок вооружений были предельно просты. Если, говорил он, великобритания имеет 1500 танков, то иран должен закупить 2000 машин такого же образца. Если на вооружении бундесвера 1000 пушек, то у ирана должно быть не менее 1500. Оружие поступало в страну такими темпами, что его просто-напросто не успевали распаковывать и собирать. Закупленная на западе военная техника годами лежала под брезентом на открытых площадках. По словам американского сенатора эдварда кеннеди, шахский иран превратился "в наркомана от гонки вооружений".

Да и собственным фривольным поведением шах немало раздражал достаточно консервативных иранцев. Западный образ жизни членов шахского семейства (европейские костюмы, шикарные автомобили, посещение злачных мест типа города-казино монте-карло) стал притчей во языцех. Простодушный шах шокировал не только собственных подданных, но и подданных других государств. Например, партийных бонз узбекистана, куда он прибыл с визитом в середине 1970-х годов. Высшие лица советской республики встречали самолет шаха под палящим самаркандским солнцем, плавясь от жары в строгих темных официальных костюмах. Каково же было их изумление, когда шах показался на трапе в светлых шортах и спортивной рубашке.

Суровый, скупой на эмоции и аскетический хомейни, вечный оппонент шаха реза, живший в изгнании в париже, не мог не стать символом борьбы с развратным иранским режимом. К концу 70-х годов большинство иранцев уже на ура воспринимали исходившие от хомейни лозунги и идеи "возвращения к национальным и религиозным истокам", "противостояния западу", "социального равенства" и "морального очищения". В стране сложилась атмосфера, в которой интеллигенция и прозападно настроенные технократы просто не решались публично заявлять о своих политических симпатиях. К февралю 1979 года уже никакие арьергардные бои шахской гвардии не были в состоянии воспрепятствовать триумфальному возвращению хомейни в иран.

Хаменеи кует ракеты.

После смерти аятоллы хомейни его преемник на посту духовного лидера ирана аятолла али хаменеи подтвердил не только на словах, но и на деле свою приверженность курсу учителя и наставника. Суровый религиозный диктат продолжал определять повседневную жизнь иранцев. Изоляция страны в мире усиливалась. Возрастала напряженность в отношениях ирана с саудовской аравией -- тегеран оспаривал у эр-рияда его традиционное право оставаться хранителем священных мест ислама. После оккупации ираном в 1992 году трех принадлежащих оаэ островов в персидском заливе серьезно обострились отношения и между этими двумя странами.

Более того, в военно-стратегическом плане линия али хаменеи даже ужесточилась. Пример ирака, разгромленного в 1991 году международной коалицией, подтолкнул правящие круги ирана к идее создания собственного оружия массового поражения и средств его доставки. И в середине 1990-х годов али хаменеи уже не скрывал в своих публичных выступлениях, что взял под личный контроль осуществление программы создания баллистических ракет среднего радиуса действия.

Цру предсказывало, что первое испытание такой ракеты должно состояться к концу 1998 года; в действительности оно произошло летом 1997 года. Ракета shehab-iii весьма грозное оружие -- она может доставить одну или несколько боеголовок общим весом до тонны на расстояние 1300 километров. Таким образом, под угрозой иранского возмездия оказались цели не только на территории всех потенциальных противников ирана в регионе -- египта, израиля, ирака, саудовской аравии, но и на территории некоторых стран нато, всей центральной азии, юга россии, части китая и индии. Особую опасность это оружие представляет для американских кораблей в персидском заливе.

Сегодня полным ходом идет разработка новых, более совершенных ракет типа shehab-iv и shehab-v. Их радиус действия будет еще больше. shehab-v -- Это уже континентальная баллистическая ракета с дальностью полета до 10 тысяч километров. Следовательно, она способна угрожать непосредственно сша и их западным союзникам. Любопытно, что даже в условиях разразившегося в иране кризиса из-за падения цен на нефть руководство страны сохраняет необходимый уровень финансирования развития ракетной техники, свертывая все возможные экономические и социальные программы.

Поскольку такого рода ракеты создаются для доставки главным образом боеголовок с оружием массового поражения, особые опасения на западе вызывает активно развиваемый ираном проект строительства аэс в бушере. После того как цру и другие западные спецслужбы заподозрили тегеран в намерении использовать эту аэс в качестве лаборатории для разработки ядерного оружия, германия, стоявшая у истоков проекта, свернула свое сотрудничество с ираном.

И тегеран обратился к москве за содействием в строительстве аэс. В 1995 году минатом рф заключил с иранцами соответствующий контракт на общую сумму в 2,7 млрд долларов. Сша и другие страны запада крайне негативно отреагировали на действия москвы. Вашингтон резко ужесточил свой подход к ирану: конгресс сша принял ряд законодательных актов, среди которых, в частности, закон д`амато, предполагающий введение санкций в отношении американских и других западных компаний, инвестирующих в нефтегазовую отрасль ирана.

Хатами делает бизнес.

Накапливавшееся недовольство иранцев порядками в стране и изоляцией ирана в мире сказалось в 1997 году, в ходе апрельских выборов президента. На них ставленника клерикалов обошел технократ и прагматик мохаммад хатами. Заняв президентское кресло, хатами приступил к выполнению своих предвыборных обещаний: преодолеть изоляцию ирана и нормализовать отношения с ближайшими соседями в регионе -- саудовской аравией и оаэ. Вскоре новый президент принялся делать попытки установить диалог с америкой и европой.

Под воздействием необходимости развивать торгово-экономические отношения с западом хатами сформировал иную идеологию, во многом противоположную установкам иранских клерикалов во главе с али хаменеи. Отношения между ними заметно обострялись. Так, обвиняя хатами в предательстве идеалов исламской революции 1979 года, клерикалы приложили немало усилий, чтобы омрачить празднование первой годовщины правления президента-прагматика: в июле 1998 года отряды молодых фундаменталистов обрушились с цепями и дубинками на участников студенческой демонстрации в тегеране в поддержку хатами.

Прагматизм хатами, между тем, явно импонирует политикам и бизнесменам запада. Многие из европейских, а также и некоторые американские компании предприняли шаги для возвращения в иран. Недавно в тегеране было открыто представительство компании british petroleum.

Причины резкого возрастания интереса европейцев к ирану понятны: 5 июля 1998 года в лондоне иранцы провели международный тендер по 43 проектам освоения своих нефтегазовых месторождений на общую сумму в 5,7 млрд долларов. Это самое крупное предложение, сделанное ираном иностранным инвесторам с приснопамятного 1979 года. В тендере приняли участие 450 иностранных компаний, включая и российский "газпром". Организаторы тендера подчеркивали свою готовность предоставить европейским компаниям преимущества перед компаниями американскими.

Судя по всему, своей главной цели -- вывести иран из международной изоляции и привлечь западные инвестиции -- прагматик хатами намеревается достичь, внеся раскол между сша и европой. И политика иранского президента начинает приносить результаты: расширяющееся взаимодействие евросоюза с ираном подталкивает и сша к тому, чтобы наладить отношения с этой страной. В сентябре прошлого года госсекретарь мадлен олбрайт заявила, что вашингтон намерен перейти к новой политике в отношении ирана -- "установлению доверия путем постепенных шагов". И призвала тегеран присоединиться к усилиям сша по нормализации двусторонних отношений.

Эта задача, судя по всему, становится одной из приоритетных для внешней политики сша. Кроме того, белый дом настоял на закрытии американо-иранского "самолетного досье", практически завершив выплаты компенсаций жертвам иранского аэробуса а-300, по ошибке сбитого американцами в августе 1988 года над персидским заливом: 220 семей уже получили от правительства сша (через посольство швейцарии в тегеране) 54,5 млн долларов.

Показательна в этом плане и реакция вашингтона на испытание ираном баллистической ракеты: выразив озабоченность этим фактом, президент клинтон все же пояснил, что не считает его "аргументом в пользу того, чтобы перекрыть все возможности для нормализации отношений с этой страной". Американский президент высказался за "осторожный, взвешенный подход" к отношениям с ираном, где, по его словам, наблюдается "некоторый динамизм и движение в направлении более представительного правительства и большей открытости".

По мнению российского политолога раджаба сафарова, обозначившиеся перемены в отношениях ирана с западом вызваны осознанием западниками того факта, что программа развития иранской баллистической ракеты, подобно проекту иранского ядерного оружия, не может быть разрушена никем, даже сша или израилем. "Но при определенных условиях, -- говорит сафаров, -- сша и израиль могут договориться с ираном, чтобы тот скорректировал курс, перейдя от стратегии активной обороны к концепции пассивной обороны".

При президенте хатами, сочетающем исламские традиции с шахской идеей технологического сотрудничества с западом, это вполне возможно.