Новости

Николай работнов. В недалеком будущем хранение радиоактивных отходов может стать супервыгодным бизнесом.

Негативное отношение общества к радиоактивным отходам сформировалось в конце 40-х -- начале 50-х годов, в "пещерный век" ядерной энергетики. Тогда с ядерным мусором особо не церемонились, сливая его в близлежащие водоемы: англичане -- в северное море, американцы -- в реку колумбия и потом в тихий океан, мы -- в озеро карачай и реку теча.

Позже решили закачивать отходы на большие глубины в так называемые линзы (аналогичные нефтяным линзам, в которых нефть хранится по 300-700 млн лет), где они могли находиться тысячелетиями, не смешиваясь с грунтовыми водами. Этот тип захоронения применяют и сейчас, его считают довольно надежным. Но с ростом общей радиоактивной культуры единственно нормальной выглядит следующая цепочка захоронения ядерных отходов: хранилище на аэс, контролируемое временное подземное хранилище и, наконец, последнее звено -- окончательное захоронение в устойчивых геологических формациях на геологические сроки.

Однако нагнетание страхов в прессе не только в россии, но и в мире в последнее время практически исключило из этой цепочки последнюю фазу. Активное противоборство "зеленых" строительству подземных постоянных хранилищ для высокоактивных отходов и запрещение закачки отходов на большие глубины привело к переполнению пристанционных складов, которые не предназначены для долговременного хранения. Следствием этого может быть уже начавшееся превращение в рассредоточенную ядерную свалку самых развитых и густонаселенных районов россии: центра, северо-запада и поволжья. Разумеется, пристанционные хранилища -- постройки надежные, но по сравнению со штольнями на полукилометровой глубине в монолитной толще гранита любое наземное сооружение выглядит просто несерьезно. Нашей атомной энергетике пошел сорок четвертый год, а она до сих пор вынуждена "ходить под себя" -- как, впрочем, и почти вся мировая ядерная энергетика.

Постройка геологического могильника на больших глубинах - - дело далеко не дешевое. В настоящее время к строительству таких хранилищ приступили только шведы. Американцы планируют затратить на аналогичный проект порядка 28 млрд долларов. Помимо колоссальных финансовых средств для подобного могильника требуются определенные, очень жесткие, параметры геологического строения пород, в которых его планируют строить. Но подходящих мест на земле не так и много.

Возьмем, к примеру, бельгию. Около 60% электроэнергии в этой небольшой по площади стране производится на аэс, по данному показателю она уступает только франции (75%) и литве. Удельная выработка ядерного электричества на душу населения в бельгии примерно в семь раз выше, чем в россии, а географическая плотность ядерно-энергетических мощностей -- выше в сотни раз. Но высокорадиоактивные отходы там содержать просто негде -- долина мааса заселена так, что иголку не воткнешь. Или -- южная корея с самой высокой в мире динамикой развития ядерной энергетики. В отличие от бельгии три четверти корейской территории -- необитаемые горы, но там наблюдается повышенная сейсмическая активность.

Большинство развитых стран занимаются экспортом электроэнергии, в том числе выработанной на аэс. В этом случае все до единого источники ядерной опасности остаются на территории страны-экспортера: урановые рудники, заводы по изготовлению топлива, аэс, предприятия по переработке отработавшего топлива и, наконец, хранилища отходов. Если нас чему-то и научил чернобыль, то прежде всего тому, что из этих пяти этапов самым опасным, причем с огромным отрывом от остальных, является работающий реактор аэс. Интенсивность энерговыделения и радиационных полей в нем в сотни тысяч раз выше, чем в хранилище самых высокоактивных отходов, и работает он не за пятисотметровой, а за метровой стенкой. Понятно, что захоронение на своей территории "импортных" ядерных отходов -- вещь гораздо более безопасная, чем собственно производство атомной электроэнергии, и к тому же выгодная. Ядерные отходы с калининской аэс и с какой-нибудь южнокорейской аэс отличаются в одном-единственном отношении -- во втором случае за их приемку предлагают приличные деньги.

Лет восемь-десять назад южная корея была готова платить за временное хранение (на двадцать лет) своего отработанного ядерного топлива в новейшем российском хранилище под красноярском по миллиону долларов за тонну. А объем тонны отработанного топлива -- всего около четверти кубометра. Мы гордо отказались, и хранилище до сих пор стоит полупустым. А ведь предварительные расчеты показывают, что мы могли спокойно взять на временное хранение не меньше тысячи тонн.

Еще один характерный пример представляет собой предлагавшийся фрг совместный проект высокотемпературного гелиевого реактора. За приемку отработавшего топлива с одного этого аппарата немцы предлагали по 30 млн долларов в год. Мы опять отказались.

Между тем россия располагает колоссальными ненаселенными территориями, идеально подходящими для геологического захоронения ядерных отходов. Отнюдь не все страны мира, интенсивно развивающие сейчас ядерную энергетику, могут сказать то же самое про себя. По прогнозам экспертов, доля атомной электроэнергии -- как одной из самых дешевых -- будет только расти. Следовательно, будет расти и количество отходов, и не исключено, что в скором времени площадки, подходящие для строительства ядерных хранилищ, будут расцениваться как один из важнейших компонентов национального достояния, наравне с золотыми россыпями и нефтяными пластами.