Новости

Дан медовников.

Русскую бомбу сделали физики, разведчики и механизм конкуренции.

Время горячих сенсаций при открытии новых подробностей советского ядерного проекта быстро прошло. Обыватель, начитавшийся леденящих душу историй про "шарашки" и всемогущих шпионов, принесших рецепт атомной бомбы советским физикам на блюдечке, потерял к теме всякий интерес. Между тем, как гласит историко-научный фольклор, история атома столь же неисчерпаема, что и история электрона. И у нас, и в сша далеко не все архивы рассекречены, а историческая дистанция столь мала, что метод интервьюирования непосредственных участников событий (которых остается все меньше) часто оказывается важнее копания в документах. Книга известного американского исследователя дэвида холловэя представляет собой одну из первых попыток (американское издание появилось в 1994 году) обобщить огромный фактографический материал sine ira et studio.

1 июля 1949 года директор цру адмирал р. Хилленкотер сообщил президенту трумэну, что наиболее вероятный срок создания атомного оружия советами -- середина 1953 года. Но уже в конце лета того года под семипалатинском была взорвана советская плутониевая бомба. Запад был в шоке, ведь американский ядерный проект потребовал, по словам одного из его участников, "невиданной в истории человечества концентрации интеллектуальной и экономической мощи". Американцам пришлось создать несколько совершенно новых hi-tech-отраслей промышленности, осуществить миллиардные инвестиции и прибегнуть к нестандартным управленческим решениям. Им казалось, что разоренный войной ссср на атомной ниве не в состоянии повторить и тем более опередить сша.

Холловэй, анализируя причины советского "атомного скачка", обращает внимание на уровень советской ядерной физики в довоенный период. Интерес к этой области в ссср (как и во всем мире) резко повышается после 1932 года. В этом достопамятном году д. Чедвик открывает нейтрон, д. Кокрофт и е. Уолтон расщепляют ядро лития, э. Лоренс изобретает циклотрон, а г. Юри обнаруживает дейтерий (тяжелый изотоп водорода).

Россия удачно включилась в международный ядерный марафон. В том же году дмитрий иваненко разрабатывает протон-нейтронную модель ядра, в харькове повторяют эксперимент по расщеплению лития, в радиевом институте начинается строительство первого советского циклотрона, а наркомтяжпром серго орджоникидзе выделяет 100 тысяч рублей на создание и оснащение группы ядерной физики в ленинградском физико-техническом институте.

В 1939 году георгий флеров и лев русинов независимо от западных коллег приходят к выводу, что при делении урана возможна цепная реакция, и экспериментально подтверждают догадку нильса бора, что делится именно легкий изотоп урана-235. В 1940 году флеров и петржак открывают спонтанное деление урана -- достижение нобелевского калибра. В 1939-1941 годах юлий харитон и яков зельдович публикуют серию статей, в которых определяют условия протекания ядерной реакции. А мало кому известный сейчас харьковский физик по фамилии шпинель патентует первое взрывное атомное устройство. Выходит, что до начала второй мировой ссср в ядерной области по крайней мере не отставал от европы и сша, и когда после хиросимы было решено форсировать советский атомный проект, не имевший до этого абсолютного государственного приоритета, национальное научно-техническое сообщество оказалось к этому вполне готово.

После рассекречивания части архивов кгб в начале 90-х стало известно, что наша разведка смогла обеспечить курчатова достаточно полной информацией о ходе американских работ по созданию бомбы. По мнению холловэя, это сэкономило ссср от года до двух лет. В августе 1949 года был взорван советский аналог американской плутониевой бомбы, а советская бомба альтернативной конструкции (в два раза более легкая и мощная) из урана-235 и плутония прошла успешные испытания в сентябре 1951-го. Впрочем, как отмечает автор, если бы не возникли технические трудности на одном из заводов по разделению изотопов урана, оригинальная советская бомба была бы взорвана первой.

Отметив высокий уровень наших ядерщиков и беспрецедентную роль разведки, холловэй называет еще одну важную причину успеха. В условиях командно-административной системы удалось не только быстро мобилизовать и сконцентрировать огромные ресурсы, но и создать совершенно уникальные для ссср принципы работы. В атомградах, которые каганович презрительно называл курортами, царила атмосфера интеллектуальной независимости: ученым и инженерам дали почувствовать себя настоящей технократической элитой страны, социальным слоем, самостоятельно принимающим кардинальные решения. Причем создавалась иллюзия (вскоре, впрочем, развеянная), что прислушиваться к обитателям закрытых городов будут не только при обсуждении вопросов физики и техники. Впрочем, существует еще одна причина советского "атомного скачка", которую у холловэя можно вычитать разве что между строк. Внутри проекта развивались сразу несколько альтернативных способов достижения цели. Разные исследовательские группы одновременно разрабатывали плутониевый и урановый варианты бомбы, графитовый и тяжеловодный реакторы, различные методы разделения изотопов. Конечно, такая стратегия, подчиненная, по мнению автора, "принципу избыточности", стоила недешево, но в итоге все равно окупалась. Например, американцы сделали ставку на разделение изотопов только методом газовой диффузии, но практика показала, что доведенный в союзе до уровня промышленной технологии метод центрифуги оказался эффективнее. На наш взгляд, и это подтверждается последними работами российских историков по атомному проекту, вернее говорить не о принципе избыточности, а создании в рамках административно-командной системы механизмов конкуренции между различными группами исследователей и разработчиков. Конечно, конкуренция, скажем, между арзамасом-16 и челябинском-70 была искусственно навязанной сверху, но в соперничестве с америкой такая стратегия оказалась вполне эффективной.

В августе 1953 года, когда в семипалатинске взорвали первую термоядерную бомбу, американцы уже отставали от нас на шесть месяцев, хотя в 1949 году опережали на четыре года. Модель управления научно-техническим прогрессом, использованная в советском атомном проекте, оказалась вполне конкурентоспособной. Но больше ее нигде не использовали.

Холловэй д. Сталин и бомба. Советский союз и атомная энергия 1939-1956. -- Новосибирск: "сибирский хронограф", 1998. -- 626 с.