Новости

Ирина губина, максим рубченко. На любые попытки властей увеличить налоговые сборы предприниматели отвечают чудесным заклинанием: "есть одна схемка...".

РЕальных средств для увеличения налоговых сборов у правительства нет -- привычный для российских властей силовой образ действий малоэффективен. В ответ на налоговые репрессии и финансовый кризис отечественные предприниматели разрабатывают все новые схемы выживания.

Цена продаж -- дело интимное.

Представляя антикризисную программу, правительство пообещало производителям не только заметные налоговые ужесточения, но и ряд послаблений, касающихся, в частности, налогов на продажи ниже себестоимости. Напомним, что сейчас при продажах ниже себестоимости разность между ценой продажи и себестоимостью продукции облагается налогом на прибыль. Российские предприятия попросту обязаны платить налог на прибыль с чистых убытков. И президент отказался подписать закон, отменяющий это абсурдное положение.

Примечательно, что ни предложение о приведении налогового законодательства в соответствие со здравым смыслом, ни отказ от этого намерения практически не вызвали интереса среди предпринимателей. Почему? да потому, что проблема ухода от налогообложения продаж ниже себестоимости давно и вполне успешно решена российским бизнесом.

Схема действий такова. Есть поставщик и потребитель. Скажем, лесокомбинат поставляет бревна на фабрику игрушек, которая делает матрешки. Денег у фабрики нет, поэтому оплата древесины осуществляется готовой продукцией. Лесокомбинат диктует условия фабрике, поэтому цена на древесину поднимается до заоблачных высот, соответственно, и себестоимость матрешек намного превышает цену спроса.

Казалось бы, тупик -- либо фабрика игрушек поставляет матрешки по цене ниже себестоимости и платит лишние налоги, либо комбинат получает товар по цене заведомо выше рыночной.

Разрешается коллизия просто и изящно. Создается третья фирма, которая берет проблемы снижения стоимости на себя. Между фабрикой и этой фирмой заключается договор поставки матрешек на длительный срок, скажем, на год. Товар идет потоком и в бухгалтерии учитывается по суммарной стоимости. Получив десять матрешек по десять рублей, фирма рисует фиктивные накладные на получение двадцати матрешек по пятерке, и цену реализации удается снизить вдвое, не вступая в противоречие с налоговым законодательством. Ведь в бухгалтерии приход и расход отражены адекватно: поступило товара на сто рублей и на столько же продано. Прибыль -- ноль, убыток -- ноль, налог на прибыль, соответственно, тоже ноль. А "виртуальные" матрешки, существующие только в бухгалтерских отчетах, "продаются" за вексель фирме n, которая потом исчезает.

Как уверяют участники подобных операций, распутать описанную схему налоговики могут, лишь если проведут одновременные встречные проверки на четырех фирмах, участвующих в операции. Прецеденты столь масштабных и скоординированных действий налоговиков новейшей российской истории пока не известны.

Кстати, договоры поставки, при которых товар идет непрерывным потоком в течение долгого времени, -- весьма удобный инструмент для разного рода махинаций. Наиболее вопиющее подтверждение этому -- нефтяные потоки страны. Обалдевший аудитор, вернувшийся с проверки одного из нефтяных терминалов, делился с корреспондентом "эксперта" своими открытиями: "на нефтяную базу поступает нефть для экспорта, а танкер за этой нефтью придет только через месяц. В это время к директору нефтебазы приходят местные ребята и говорят: продай нам сотню тонн. И он эту нефть, предназначенную для экспорта, продает. Разумеется, за наличные. А поскольку труба работает без перерыва, то недостаток заполняется нефтью, поступающей по другим контрактам. В любой момент хранилища заполнены под завязку, и все недостачи могут вскрыться только тогда, когда нефтяной поток остановится..."

Но это уже чистый криминал. Вернемся к схемам посветлее.

Вексельное финансирование.

На заре финансового кризиса наиболее дальновидные люди перевели свои активы в наличную валюту. Рано или поздно эти деньги нужно будет использовать, скажем, на новые проекты. Понятно желание не вызывать при этом лишних вопросов у налоговых органов. Самый простой выход из положения лежит на поверхности. Если нужно запустить в дело, скажем, миллион наличных долларов, сотне человек (сотрудников, друзей) выдаются векселя на 9999 долларов каждому (при сумме в десять тысяч необходимо оповещать налоговую службу) -- и инвестиции получают законное обоснование.

Еще один вариант "работы с векселями" используется при организации совместных предприятий. Две фирмы хотят создать третью, но денег не хватает. Партнеры скидываются по десять тысяч и регистрируют фирму с уставным фондом в двадцать тысяч рублей. А затем приглашают оценщика, который исходя из радужных перспектив нового начинания оценивает совместный бизнес в сотню тысяч. Вооружившись мотивированным заключением, компаньоны выпускают векселя на сто тысяч и продают их. Найти покупателя -- момент сложный и деликатный, однако это дело техники.

"Меняю акции на акции".

Старый добрый бартер захватывает все новые сферы бизнеса. Крах фондового рынка привел к идее бартера акций, особенно низколиквидных, торговавшихся до кризиса вне "высшей лиги" российского фондового рынка -- ртс-1 (здесь торговались наиболее ликвидные бумаги ведущих эмитентов).

После октября прошлого года все, что не входило в ртс, перестало продаваться в принципе. К январю перестали торговаться акции в ртс-2. Все кинулись в торговлю "голубыми фишками", и осталось очень много компаний с большими запасами неликвидных ценных бумаг. Началась беготня, перепихивание пакетов по все более низким ценам, а потом сделки вообще прекратились, потому что продавать с дисконтом более 80% никто не хотел. Между тем кое- какие азбучные правила все же продолжали работать. Большой пакет акций по-прежнему стоит дороже, чем несколько маленьких. Так что, если у тебя есть 10% акций, объединяйся на собрании акционеров с каким-то держателем крупного пакета для проведения решений, которые тебе нужны, либо продавай пакет этому же держателю. К тому же многие эмитенты выкупают свои акции за продукцию.

Но парализованный рынок не дает использовать эти возможности. Мало того, за хранение акций нужно платить. Хорошо, если они "висят" в реестрах, где не очень большие цены депозитарного обслуживания. А фирмы, пользующиеся услугами депозитариев, вдобавок ко всем прочим убыткам должны отстегивать несколько сотен долларов в месяц только за хранение портфеля. Выход из этой ситуации пока найден только один -- бартер акций.

Рассказывает генеральный директор "региональной нефтегазовой инвестиционной компании" андрей ващенко: "идея обмена ценными бумагами витала в воздухе. Мы рассчитывали, что путем обмена удастся получить и укрупнить пакеты нужного предприятия, продать эти акции эмитенту за продукцию, а уже ее продать за деньги, и этими деньгами убыток от ценных бумаг закрыть. Единственная особенность таких сделок -- покупая акции предприятия, пытаешься определить не цену акции, а прикинуть, сколько, например, труб ты можешь получить за этот пакет. Получаешь трубу, а дальше схема стандартная: есть нефтяники, с которыми можно договариваться по поводу обмена трубы на нефть и переработку, а потом уже за нефтепродукты получаешь живые деньги. Такая цепочка длится по времени месяца три".

Поначалу у авторов схемы дела шли не блестяще -- за несколько недель удалось провести всего три сделки по бартеру акций. Но после того, как рухнул рынок госбумаг, предложения от компаний, желающих обменять акции, стали поступать десятками.

По мнению г-на ващенко, одним из активных участников операций по обмену акций в ближайшее время может стать рао "еэс россии": "сейчас чубайс, чтобы усилить контроль на всех предприятиях энергетики, проводит такую классную операцию, как поглощение энергосистем. Под соусом предоставления большей самостоятельности системам дается возможность выкупить крупные грэс, которые сдавались в аренду. Например, "мосэнерго" арендует у ближайших грэс, формально входящих в рао "еэс", определенные мощности. Сейчас рао предлагает продать "мосэнерго" контрольный пакет электростанций при условии, что контрольный пакет самой "мосэнерго" будет у рао "еэс". И хотя обычно рао до контрольного пакета не хватает каких-нибудь трех процентов акций, за деньги купить их невозможно, поскольку денег у рао "еэс" нет. Мы с ними пытаемся работать по схеме обмена акций".

Оформляются подобные сделки очень просто. Почти у всех операторов фондового рынка акции оформлены на офшорные компании, остается либо заключить договор между офшорами по обмену ценными бумагами, либо договор через брокеров. Подписываются два встречных договора о купле-продаже, затем акт о взаиморасчетах, подтверждающий, что у контрагентов нет претензий друг к другу. Стоит ли говорить о том, что никаких налогов с этих операций бюджет получить не сможет.