Новости

О ней заговорили сразу. Фея сирени в "спящей красавице", китти в "анне карениной". Уличная танцовщица в "дон кихоте". Зарема в "бахчисарайском фонтане". Офелия, медора, никия, одетта. Премьерский репертуар собирался постепенно, как и положено медленно восходящей по иерархической лестнице императорского театра балерине. Десятки ее сверстниц танцуют то же самое. Но только ульяна сумела доказать, что можно совершить танцевальную революцию, не выходя за рамки репертуара.

Звезду из нее сделать не удается. Не тот материал.

Коротко стриженная, угловатая, с чуть тяжеловатым, упрямым подбородком и острыми скулами, как у девочки- гомункулуса милы йовович из бессоновского "пятого элемента". Любит классическую музыку и писателя лескова. Умеет внимательно слушать и отвечать так, словно она в суде и сама себе адвокат: "вы сказали, у вас были проблемы с координацией?" -- "да, но в другом контексте. Я не говорила о своих недостатках".

Укротить возможную агрессию ей ничего не стоит. Отвечая на самый каверзный вопрос, она не переходит на территорию противника, а перетягивает его на свою. Сама себе защита и сама себе имиджмейкер. Так прима не выглядит и не говорит.

В америке воинствующие феминистки, наверняка, избрали бы ее неформальным лидером. Как первую разрушительницу буржуазно притягательного образа балерины. Первую не-звезду, не- фотомодель и не-секс-символ. Впрочем, если судить по высказываниям прессы, в америке, где ульяну показали не так давно в гигантском русском гала-концерте, балетоманы ее не раскусили. Лопаткина танцевала па-де-де из "лебединого озера" по случаю присуждения ей титула лучшей балерины 1996 года "божественная". И не показалась особенной. Может быть, потому, что ее вообще нельзя смотреть в концертах. Где, как правило, и делаются "звезды". Она там не на месте. Как была бы не на месте в светских новостях или на подиуме. А может быть, имеющие собственные представления о "русском" каноне американцы сочли ее танец "неправильным". И оказались правы: лопаткина, скорее, разочаровывает, чем очаровывает. И если попробовать написать трактат о том, как лопаткина создает образы, -- ничего не выйдет. Лопаткина образы разрушает.

Ее "умирающего лебедя" уже сегодня можно вписывать в историю. Такого не было. Острые углы, утрированная экспрессионистская пластика. Никакой манерности, никакой элегии. Этот лебедь -- сломанная заводная игрушка, успевшая очеловечиться. Биоробот. Бисерное па-де-бурре, которое любая балерина в зависимости от ума и таланта превращает то в прощальный шепот, то в кокетливый лепет, -- у лопаткиной приобретает особый смысл. На плечах этого лебедя словно весь двадцатый век. Тяжесть ее невесомых линий и поз очевидна. Этого лебедя еще несет в па-де-буре по прочерченной мелом канве, но подламываются то кисти, то шея, то колени. Словно изображение гаснет на стыках кинопленки, и в эти мгновения помимо воли начинаешь напрягать зрение. Кто видел на старой, с шумами и помехами пленке "умирающего лебедя" анны павловой -- тот поймет, о чем речь. Лебедь ульяны истаивает на глазах. И в этом процессе исчезновения балерина словно не участвует. Никаких эмоций. Полное бесчувствие. Только попытка задержать изображение, продлить минуты агонии. Это танец смерти, уже завладевшей телом. В той пограничной зоне, когда человеческое отчуждается от физического. Когда ужасное и прекрасное соединяются воедино. Такого лебедя еще никто не видел. Бесконечно далекого от сусальных лебедей, украшающих протокольные концерты и венчающих биографии угасающих "звезд". Неконцертного лебедя.

Кстати, саму анну павлову ульяна лопаткина тоже успела станцевать. "Павлова и чекетти" -- в хореографии джона ноймайера. Уже после этой миниатюры заговорили о том, что она "другая". Называли балериной двадцать первого века, гостьей из будущего. Ее чувство пространства естественно для балерины, воспитанной на западном модерне, неоклассике баланчина, современном кинематографе и современном искусстве. Но диковинное для воспитанницы вагановской академии. И ее знаменитые замедленные темпы, микшированные переходы из одной позы в другую, длящиеся во времени и пространстве линии. И способность загипнотизировать самим танцем, а не историей, которая за ним стоит. И великолепное безразличие к виртуозности как самому верному средству воздействия на публику.

Ульяна словно отказывается поддерживать интерес публики к себе. Вопреки законам придворного театра, где всякая прима принадлежит народу. В ней нет завоевательского инстинкта. Она абсолютно закрыта и не гонит энергетическую волну в зал. Не подпитывается восхищением аудитории.

Но ульяна не из будущего. Она из настоящего. За которым наш балет никак не поспевает. Он в эстетических рамках, которые она давно переросла. Но из которых, как примерная ученица, не смеет выскочить. Ситуация павловой и чекетти характерна для каждой ее роли. Противоречие, скрытый бунт очеловеченной марионетки, сопротивляющейся уготованной ей судьбе вечной жрицы или вечной девы, -- это ее одетта, никия, офелия. Это сочетание смелости и смирения, страсти и аскезы, внутренней силы и внешней покорности кажется опасным. Взрывоопасным. Ее мощный дар переполняет канон, как нева гранитные берега. Но тем и притягивает.

Провоцирует и вызывает к жизни новые слова и определения. И может быть, поэтому все сегодняшние портреты ульяны -- недостоверны.

Впрочем, одно можно сказать точно. Ульяна лопаткина -- абсолютно петербургское явление. Дитя балета, то ли меняющегося, то ли мутирующего сегодня изнутри. Обремененного, скованного традицией, но обладающего слишком мощным потенциалом, чтобы мирно покоиться в обозначенных рамках.

"Симфония си" дж. Баланчина -- одно из самых впечатляющих явлений лопаткиной. В adagio все пригодилось: ее расширяющие пространство темпы, царственная манера, пленительная полуулыбка, в которой нет ни привычного балетного заигрывания, ни дежурной маски, прикрывающей муки плоти. Улыбка отсутствия. Погруженности.

Баланчинская математика оказалась идеальной темой для этой балерины. Обретенным удовольствием творить чистую пространственную поэзию, не заботясь о смысле и содержании.

Неизвестно, что сказал бы об этом баланчин. Что-то вроде: так нельзя, но ей можно.

Лопаткиной можно быть нестабильной, неровной, несовершенной. Ей можно не справиться с волнением и станцевать нечисто. Это не умаляет ни ее достоинств, ни ее величия.

p. s. ОБМенные гастроли между большим и мариинским театрами продолжаются. И ульяну лопаткину еще можно увидеть в "умирающем лебеде" м. Фокина 4 февраля, в "симфонии си" дж. Баланчина 8 февраля.

Ульяна лопаткина родилась в керчи в семье морского офицера. Вагановское училище в санкт-петербурге окончила по классу н. М. Дудинской. С 1991-го танцует в мариинском театре. За дебют в "лебедином озере" награждена премией "золотой софит". "Золотую маску" получила за "хрустальный дворец" дж. Баланчина. Как лучшая балерина 1996 года удостоилась титула "божественная". В минувшем октябре ей исполнилось двадцать четыре года. Ольга гердт.