Новости

Свет МР представляет Kundalini Tronkoni в продаже в Москве . автосервисы у метро Парк Победы по оптимальным ценам

Только текст -- только деньги.

Григорий дашевский.

Объявлены три кандидата на литературную премию имени аполлона григорьева.

После присуждения премий "букер" и "антибукер" настал черед третьей и самой большой (по деньгам) литературной премии -- имени аполлона григорьева. Двадцать пятого января ее жюри объявило имена трех писателей, которые претендуют на эту премию в 1999 году: виктор астафьев, юрий буйда, юрий давыдов. Согласно положению о премии, один из них получит большой приз -- двадцать пять тысяч долларов, а двое других -- "рабочие места писателя", то есть ноутбуки ценой в две с половиной тысячи долларов.

Вечный вопрос по поводу литературных премий -- влияют ли они на литературный процесс. Вроде бы их смысл именно в этом влиянии: автор поднимется на ступень выше по невидимой лестнице славы; его имя гарантированно попадет в историю литературы; его книги будут распродаваться лучше, чем раньше. Чаще всего скептики смеются именно над претензиями жюри относительно "литературного бессмертия" -- раздатчики премий, мол, без всяких оснований считают себя раздатчиками славы. Скептики не правы. Через пятьдесят или сто лет писать и изучать историю литературы будут такие же ленивые и нелюбопытные люди, что и сегодня, и, чем перебирать бесконечные подшивки журналов и стопки малотиражных книг, они, конечно, предпочтут взять список лауреатов.

Перейдем к тому, как отражается премия на продаже произведений лауреата. Известно, что спрос на современную немассовую литературу за последние восемь-десять лет резко упал. Тому есть две причины. Во-первых, действительно, гораздо меньшее, чем при советской власти, число людей интересуется "серьезным вымыслом". Во-вторых, расходы на транспортировку книг по стране настолько высоки, а почтовая рассылка так ненадежна, что и из немногих заинтересованных читателей издательства могут ориентироваться как на возможных покупателей почти исключительно лишь на жителей двух столиц. Отправлять на волгу или за урал можно "розовые романы", детективы, словари и учебники -- они разойдутся десятками тысяч и окупят транспортировку; но никто не станет гнать через всю страну дальнобойщика с двумя пачками бессюжетного романа и неюмористических стихов.

Поэтому премии, как и другие факторы, влияющие на литературный успех, действуют на искусственно сокращенном поле. Соответственно, потенциальные читатели, на мнение и кошелек которых могли бы повлиять премии, -- это несколько тысяч человек, живущих в москве и петербурге. Как раз та аудитория, которая способна в наибольшей степени оценить авторитетность и компетентность жюри. Зачастую ее точка зрения мало совпадает с "судейской". Так что жаль, что все эти волнения насчет премий до провинции не доходят, -- чем меньше публика знает арбитров, тем безличнее выглядит решение: "дали премию". Впрочем, "премия ниоткуда", конечно, весомее, чем премия, выданная иваном ивановичем.

Столичные жители считают, что не хуже ивана ивановича из жюри понимают, какие книги хорошие. Каждый сам заранее знает ответ той задачи, которую жюри мучительно решает в течение литературного года. Поэтому присуждение премии превращается из оценки книги или писателя в проверку компетентности или ловкости самих арбитров.

Лучше всех соответствует этой ситуации букеровская премия за лучший роман года. Сознательно или нет, но ее организаторы вместо авторитетной премии устроили премию интересную. (Критерий, которому в идеале должно отвечать любое литературное событие.) В середине года публикуется лонг-лист -- список всех романов, выдвинутых на соискание приза. Осенью -- шорт-лист, список из шести романов, которые жюри отобрало из лонг-листа. В конце года объявляется победитель. Главные решения обычно принимаются при переходе от длинного списка к короткому, именно на этой стадии отсекаются произведения яркие и вызывающие споры: в прошлом году роман виктора пелевина "чапаев и пустота", в этом году -- роман анатолия наймана "б. Б. И др.". ДЕло в том, что принцип короткого списка -- пропорциональное представительство за вычетом крайностей. Так было и в брежневском верховном совете -- половой, возрастной, национальный состав должен был отражать какую-то идеальную структуру общества без красавцев, уродов, инвалидов, цыган, айсоров и т. П. Поэтому позиции, которые будут заняты в шорт-листе, ясны заранее. Там должны оказаться писатели старый-молодой, традиционалист-авангардист, мужчина-женщина, столичный-провинциальный и т. Д. Кого в этом году жюри выберет в авангардисты? в женщины? в молодые? -- вот что интересует любопытных наблюдателей. Но пропорциональное представительство -- это выбор однократный, в чем и состоит всегда проблема с председателями верховных советов. Обычно она решается с помощью ротации: сегодня председательствует эта нация, пол, возраст, завтра -- другая. Так и с книгами: я могу выбрать из ста романов шесть лучших, а потом из этих шести -- самый лучший; но невозможно выбрать сперва шесть "представительных" книг, а потом из них -- самую "представительную", которая была бы сразу и мужская и женская, и авангардная и традиционная... И потому оргкомитет премии так подбирает жюри, чтобы в этом году был легкий крен в одну сторону, а в следующем -- в другую, чтобы с годами все более "представительным" становился список лауреатов в целом, составляя, так сказать, идеальный шорт-лист десятилетия. В каждом же отдельном случае публика смотрит на переход от шорт-листа к самому призу как на ловушку, в которую экзаменующий сам себя загнал, -- как-то он, бедняга, выпутается?

Вторая большая премия, "антибукер", учреждена "независимой газетой" и даже в названии сохраняет основную интонацию самой газеты -- вечный с кем-то спор и поэтому вечная от этого кого-то зависимость. Такой позиции обычно сопутствует сильная нервозность, приводящая к скандалам, -- и в 1997 году от премии отказался сергей гандлевский, а в 1998-м -- дмитрий галковский; оба раза, по точному выражению вячеслава курицына, "газета выглядела откровенно жалко". В этом году обошлось без скандала.

У премии имени аполлона григорьева есть один довольно большой для литературной премии недостаток: ее название. У премии "букер" название очень хорошее -- получено оно случайно (по названию учредившей ее компании), но напоминает о book, то есть о книге; у премии "антибукер" название точное (см. Выше); у премии аполлона григорьева название в лучшем случае бессмысленное. Можно, конечно, шутить о том, что размах, проявившийся в размерах премии, близок разгульному характеру автора "цыганской венгерки". Как бы то ни было, присваивать литературной академии арс`с (учредившей эту премию) имя аполлона григорьева бесцеремонно, поскольку писать имя поэта на мешке с деньгами -- пошлость. Ведь эта академия не замечена ни в чем, кроме распределения денег онэксимбанка (ныне росбанка) на благородное дело поддержания литературы.

Обычно опошление -- это плата, которую общество (в лице академий и конфетных фабрик) требует с поэта за канонизацию: мы тебе собрание сочинений, музей, место в школьной программе, а ты нам -- имя и цитаты для премий и конфетных оберток. Но ни собрания сочинений, ни музея у аполлона григорьева нет, так что академия поторопилась.

Если "букер" премия интересная, а "антибукер" -- скандальная, то премия имени аполлона григорьева скучная. Боясь, видимо, той критики, которой постоянно подвергаются члены букеровского жюри, смело открывающие карты и объявляющие, из чего они выбирают, академики решили "длинного списка" не оглашать. Восполнить отсутствие интриги жюри решило так: до того, как имена трех претендентов на главный приз были объявлены, члены жюри выходили и говорили, что было много интересных споров, но "больше сказать пока не могу". За пятнадцать минут -- от начала церемонии до момента оглашения результатов -- жгучее любопытство возникнуть не успело. С тем же успехом пытаются расшевелить детей снегурочки на елках, когда кричат, что дед мороз с подарками заблудился и "давайте позовем его".

В результате потеряла смысл сама идея премии и как интересного зрелища, и как авторитетного или хотя бы скандального выбора. Поэтому и вышедшие в финал произведения мы обсуждать не станем -- их не с чем сравнивать. Если нет книг отвергнутых, значит, нет и выигравших. Правда, члены жюри назвали принципы своего сделанного втайне выбора: сравнивались только тексты, без учета всех посторонних соображений. Неожиданно было слышать это от критиков (составляющих академию и, соответственно, жюри), работа которых в том и состоит, чтобы "просто текст" обставлять "посторонними соображениями" и включать в разного рода знаковые потоки -- эстетические, политические, идеологические и проч. Отказ от гласного выбора и ориентация на "только текст" привели к тому, что из всех этих знаковых потоков актуальным для премии оказался поток знаков только денежных: вот книга -- вот деньги, что вам еще нужно.

Жюри надеялось оградить себя от всех мыслимых упреков, не дав четких критериев выбора победителей. Между тем это максимально непрофессиональный жест со стороны профессиональных критиков. Немалая призовая сумма говорит еще и о пренебрежении таким фактором, как читательский интерес (он же спрос). При нынешних ценах на книги и при честном проценте отчислений с продаж автору двадцать пять тысяч долларов он бы получил, если бы его книга разошлась тиражом сто пятьдесят-двести тысяч экземпляров. Это действительно слава.