Новости

Владимир седов.

Экспорт идей возможен, наследование -- нет.

Перевод фундаментальной работы "византийское содружество наций", написанной известным английским историком димитрием оболенским довольно давно, в 1971 году, появился только что -- и пришелся как нельзя более кстати. Настойчивые поиски национальной идеи и национального своеобразия россии воскрешают те или иные образы византии, которую то винят во всех грехах нашей истории, то приводят в пример как вершину восточноевропейской культуры.

Объемный труд византиниста из оксфорда посвящен не собственно византийской истории, а религиозному, культурному и политическому влиянию греческой в своей основе византийской империи на славянские народы восточной европы. Это влияние рассматривается на примере почти всех народов, населяющих балканский полуостров (болгар, сербов, валахов, венгров и хорватов), а также руси.

Услышав о византинистике, читатель может не морщиться в предчувствии скуки: в отличие от большинства отечественных исторических трудов, написанных специфическим языком, буквально отторгающим читателя, и перегруженных сносками, книга английского ученого представляет собой простое и ясное изложение теорий и мыслей, которое читается как самый настоящий детектив. Однако эта легкость отнюдь не умаляет научной ценности труда оксфордского профессора.

Общая картина согласно оболенскому выглядит примерно так: уцелевшая часть римской империи, или империя ромеев, населенная православными греками, противостоит в средние века не только исламу и востоку вообще, но и северу, откуда на балканы волнами вторгаются варвары, идущие во главе или в хвосте великого переселения народов. С этими варварами льстивые, по выражению русского летописца, греки ведут сложную дипломатическую игру, используя разницу племенных интересов и стравливая одни племена с другими. Проводить подобную политику со славянами, без спросу заселившими балканы в vii-viii веках, нет никакой возможности, и греки-ромеи прибегают к христианизации, составлению славянской азбуки и славянизации многих элементов собственной культуры, которую они экспортируют в заселенные славянами земли. Среди крупнейших успехов такой политики выделяется крещение руси и включение ее в орбиту византийского влияния.

Историки, как известно, совсем не свободны от штампов современной им политики, и оболенский называет сложившееся под эгидой византии сообщество племен и государств "византийским содружеством наций", в чем явственно виден образец -- послевоенное и уже не колониальное британское содружество (а нам, конечно, видится свое содружество). Этот термин в применении к средневековью означает признание всеми государствами православного востока некоего духовного внеполитического превосходства византийского императора и постоянную связь с константинопольским патриархатом. Византия постоянно питает молодые культуры православных народов, а последние лишь отбирают из предлагаемого то, что для них важно и понятно.

Оболенский утверждает, что к моменту, когда политический рост того или иного государства позволяет ему начать строить грандиозные планы, возникает идея создать славяно-греческую империю и захватить константинополь (царьград). Так было с болгарами в xiii веке и сербами -- в xiv-м. В истории россии подобных попыток автор не усматривает, но, на наш взгляд, просто потому, что они относятся уже к другой эпохе, поствизантийской.

Вторая работа, включенная в сборник, прекрасно дополняет первую. Это более свежее исследование "шесть византийских портретов" (напечатано в англии в 1988 году), дающее очерковые биографии наиболее значительных деятелей выявленного ученым содружества: охридских архиепископов климента и феофилакта, владимира мономаха, саввы сербского и двух "эмигрантов в россию" -- митрополита киприана и максима грека. Сам жанр портретов стал уже достаточно традиционным для византинистики после "византийских портретов" французского историка шарля диля, написанных в начале хх века, так что "шесть портретов" оболенского пополняют галерею, формирование которой началось уже давно.

Чтение исторических книг -- дело, безусловно, полезное, но некоторые труды позволяют вычитать из них больше, чем там реально написано. К таким относится и труд оболенского. Сам автор не стремится указать на продолжение истории содружества, но ведь это можно сделать и без него. Уже арнольд тойнби в "постижении истории" выделил восточнохристианскую цивилизацию, какими-то не вполне определенными качествами отличающуюся от цивилизации запада (как модно было бы сейчас сказать -- атлантической цивилизации). Если внимательно присмотреться к этой чуть менее мобильной, чем западная, культуре, мы увидим то самое содружество, описанное оболенским.

Если же вспомнить о книге румынского историка николы йорги "византия после византии", рассматривающей поиски имперской идеи уже после падения империи в 1453 году, то обнаружится, что у православных государей румынских княжеств валахии и молдавии, а также вообще в любом осколке греческого мира, сохранившем хотя бы видимость независимости от турок, все время возникает мысль о православном государстве, подпитываемая религией, книжностью и искусством.

Прибавьте к балканским мечтам и идеям венчание на царство ивана грозного в 1547 году (венчавшись, московский великий князь в отличие от своих предшественников стал цесарем, то есть императором); русский патриархат с 1589 года (определивший религиозную независимость руси); византинизм политики и идеологии царя алексея михайловича; вспомните о пронизывающей российскую политику xviii-го -- начала xx веков идее захватить проливы черного моря и водрузить крест над святой софией...

Выходит, россия продолжала и, видимо, продолжает претендовать на роль центра уже не существующего "византийского содружества наций", хотя ни о каком внеполитическом или духовном превосходстве речи сейчас идти не может.

Оболенский д. Византийское содружество наций. Шесть византийских портретов. -- М.: Янус-к, 1998. -- 655 с., 32 с. Ил.