Новости

Владислав максимов.

Фискальное рвение государства принесет свои плоды, если контролировать не реализацию водки, а производство спирта.

Финансовый кризис донельзя обострил бюджетные аппетиты государства. Традиционный резерв увеличения налоговых сборов -- алкоголь. Из производителей спиртного власть попытается выбить сумму, сопоставимую с десятью процентами доходной части федерального бюджета.

Стратегический ресурс.

Новый глава госналогслужбы борис федоров сразу после назначения вкратце очертил товарно-сырьевую номенклатуру, которая должна приносить больше налогов: "это традиционный набор: сырье, нефть, например, и алкоголь".

Не столь уж и традиционный, если вдуматься. Нефтяники и газовики -- да, традиция налицо. А вот производителям спирта и алкоголя, похоже, только предстоит заново вжиться в роль одних из главных доноров бюджета. Это в советские времена доходы госбюджета на треть формировалась за счет "пьяных" денег. Сейчас аналогичный показатель исчисляется не более чем двумя процентами.

В те же дни, когда сменился глава гнс, проходило заседание вчк, где наряду с делами восьми должников-энергетиков, нефтяников и железнодорожников без особого резонанса были обсуждены административные меры к одиннадцати предприятиям алкогольной промышленности. В то же самое время налоговые инспекции при поддержке налоговых полицейских проводили рейды по оптово-розничным рынкам, изымая "левую" водку на просторах от архангельска до сибири.

Содержимое бутылки.

По оценкам экспертов совета федерации, 40-50% российского алкогольного рынка приходится на нелегальную продукцию. По мнению экспертов оао "росалко", крупнейшей компании, объединяющей 168 российских производителей спирта и алкоголя, это соотношение еще более удручающее: 70-80% -- продукция, с которой ни копейки налогов не уплачено. В первую очередь это касается массового сектора, 90% которого формируют дешевые водки. Именно в этой нише идет основная борьба легальных производителей с "подпольщиками", не слишком успешная для первых. Именно здесь консолидированный бюджет ежемесячно недобирает до полутора миллиардов рублей. В прошлом году при плане поступлений акцизов по спирту, водке и ликероводочным изделиям (лви) в 26,8 млрд реально собрано около 15,5 млрд рублей.

Нелегалы опираются на сырьевые каналы, предпосылок для перекрытия которых не создано. Не менее половины "паленой" алкопродукции приготовляется на спирте, легально ввозимом из стран снг, входящих в таможенный союз (белоруссия, казахстан). Свою лепту вносят конверсионные предприятия, бывшие гидролизные заводы и целлюлозно-бумажные комбинаты, где спирт производится под видом технических жидкостей на основе непищевого сырья. Остатки приходятся на контрабандный спирт и продукцию, отпускаемую "налево" легальными спиртзаводами, в том числе и государственными.

Потребительская жажда в итоге утоляется сполна, а объем легального производства (при нынешней загрузке мощностей едва на треть) после относительной стабилизации в прошлом году опять снижается. Февральское повышение акцизных ставок вкупе с отменой зачетной схемы по долгам федеральному бюджету вызвали, по мнению экспертов "росалко", тридцатипроцентный скачок налогов, что предрешило спад. Цены легальных производителей еще больше оторвались от безналоговых конкурентов, покупатель потянулся к демпинговой продукции.

По экспертным оценкам, исходящим из объемов фактического потребления алкоголя, от реализации и производства алкогольной продукции федеральный бюджет может собирать в виде налоговых платежей не менее 50 млрд рублей ежегодно.

Прошлогодний недобор от максимально возможного составил 30-35 млрд рублей, что сопоставимо с десятью процентами всей доходной части федерального бюджета-97. Взыскание этих денег и есть сегодняшняя программа-максимум для фискальных служб.

Фискальная монополия.

В прошлом году исполнилось 525 лет первой российской водочной монополии ивана iii и 100 лет алкогольной реформе графа витте. Задолго до того, как менделеев вывел формулу сорокаградусной, государство уже рассматривало алкогольную монополию в ряду главных стратегических инструментов пополнения казны, выпускать из рук которые недопустимо, даже отдавая на откуп частнику производство и сбыт. Для этой цели всегда существовал орган, контролирующий, как минимум, производство.

В россии последних лет эти функции исполняла госинспекция по обеспечению монополии на алкогольную продукцию, преобразованная в 1996 году в соответствующую федеральную службу, а в январе 1998-го -- в госкомитет. Госкомалкогольмонополия просуществовала три с лишним месяца и была упразднена в результате "секвестра" нового российского кабинета. В конце апреля ее функции были переданы гнс.

Почему правопреемником стало именно налоговое ведомство, понять трудно. Алкогольная монополия государства в классическом виде базируется прежде всего на монополии государства на денежные средства, поступающие от спиртовых и водочных заводов. Именно поэтому во многих странах, жестко монополизирующих алкогольную политику, орган с подобными функциями создается при минфине. У нас дополнительными полномочиями наделили налоговиков.

Вряд ли это можно представить как случайность: мол, была дана команда сократить число ведомств -- вот и поручили курировать алкогольный рынок гнс, а на ее месте могли бы быть, скажем, тот же минфин или минсельхозпрод. "Градусное" производство и оборот настолько внимательно рассматриваются как источник дополнительных налоговых поступлений, что ради этого решено было пожертвовать структурой, специализирующейся на вопросах алкогольной монополии. То есть решено: главное сейчас -- собрать налоги, пусть и в ущерб управляемости рынка.

Пытаться внедрить понятие "алкогольная госмонополия" в повседневный обиход можно по-разному. Смотря что подразумевать под монополией в первую очередь: контроль над рынком или управление им. Если верх берет первое, как это, судя по всему, и происходит, то руководствоваться надо несомненным правом государства на взыскание платежей с производства и оборота. То есть множить штаты налоговой полиции, усиливать налоговые посты, действующие на предприятиях отрасли с прошлого года, проводить рейды по рыночным палаткам и цехам, изымать, конфисковывать...

Борьба со следствиями -- метода сама по себе сомнительная. К тому же не приходится сомневаться: с каждой объявляемой суперпроверкой полицейские придут прежде всего к крупным легальным, находящимся на виду производителям. Тем самым, которые, несмотря на все их задолженности, в итоге обеспечивают львиную долю "пьяных" отчислений в бюджет. Таких производителей единицы. Между тем число мелких предприятий, имеющих право на производство водки и лви, постоянно растет. К началу марта прошлого года существовало 484 лицензированных производителя водки, в течение всего 1997 года тогдашняя роскомалкогольмонополия аннулировала еще более ста лицензий, но к началу 1998-го на рынке действовало уже 545 обладателей федеральных лицензий и еще 111 работало по лицензиям, выданным властями федеральных субъектов.

Неуслышанный тост.

Очевидно, что о национализации алкогольного производства сейчас, когда подавляющее большинство предприятий акционировано, речи не идет. Какие же инструменты могут быть предложены взамен?

более содержательны предложения "росалко" и фонда защиты и развития алкогольного рынка: они еще в прошлом году разработали концепцию государственной алкогольной монополии, предполагающую восстановление государственного контроля над рынком. Административное управление, по мнению разработчиков, следует поручить специальной структуре в рамках минфина, которая аккумулировала бы на лицензированных складах спирт, выкупаемый у изготовителей по фиксированной приемочной цене в пределах годовой квоты. Отпускная же цена включала бы цену спирта с учетом издержек приемщика плюс акциз на него, дифференцированный для различных потребителей. Таким образом, полагают разработчики, на рынке "центр тяжести" сбора акцизного налога будет смещен с конечной продукции на спирт, что резко уменьшит количество субъектов контроля (ведь спиртзаводов намного меньше, чем производителей конечной продукции) и технологически упростит процедуру контроля, а также систему бухучета.

Отдельные положения концепции достаточно широко известны -- например, идея монопольной "народной" водки, с которой предлагается взимать только фиксированную плату за лицензию на право производства при полной отмене (хотя бы на год) иных сборов и акцизов. "Народную", по замыслам разработчиков, могли бы выпускать только предприятия, приносящие максимальный доход бюджету, и в объемах, привязанных к фактическим налоговым поступлениям от производителя.

Известны и другие инициативы -- о дифференциации и повышении гибкости акцизных ставок. "У нас же этот оперативный инструмент вбит в закон и по пять месяцев ведутся дебаты: на сколько поднять, на сколько опустить... Стимулировать производителя можно только акцизными ставками. Это касается и ассортимента: пока ставки, скажем, на водку и бальзам одинаковы, какой идиот, при несопоставимых затратах на производство, будет производить бальзам?" -- говорит заместитель генерального директора "росалко" сергей смирнов.

Но не похоже, чтобы инициативы производителей получили развитие в ближайшее время. Заботиться об этом на федеральном исполнительном уровне стало некому: госкомитет упразднен, а у принявших его функции налоговых служб задачи порой и прямо противоположные. Ведь большинство предложений по защите легального рынка от демпинга и фальсификации неминуемо подразумевает снижение налоговых поступлений. В том, что чему предпочесть, налоговики колебаться не будут: не для того же "мягкого" починка заменили на "жесткого" федорова.