Новости

Дмитрий сиваков.

"Сибирский алюминий" сделал ставку на добавленную стоимость.

Еще совсем недавно идея инвестиций в высокие стадии передела обсуждалась только теоретически. Сегодня это стало реальностью. Воплощает идею в жизнь группа "сибирский алюминий" под руководством энергичного и жесткого олега дерипаски.

Ориентация алюминщиков не только на экспорт чушек, но еще и на экспорт высоких переделов алюминия и внутренний рынок в нынешних условиях спада платежеспособного спроса кажется по крайней мере сомнительной. Однако то упорство, с которым г-н дерипаска движется к намеченной цели, заставляет анализировать этот феномен со всей серьезностью.

Два полюса вертикальной интеграции.

В россии столкнулись две концепции интеграции. Первую можно назвать "интеграцией назад", то есть созданием холдинга, объединяющего алюминиевый завод, глиноземные и бокситные производства, энергетиков и угольщиков. Понятное дело, такая конструкция, ориентированная в ближайшем будущем только на экспорт алюминия, а не на продажи на внутреннем рынке, наиболее устойчива для ведения бизнеса. Очевидно и то, что только так можно резко снизить себестоимость продукции и увеличить ее конкурентоспособность на мировых рынках. Как за счет избавления от бартера и неплатежей внутри всей цепочки, так и за счет кардинального снижения энерготарифов. Типичный пример -- краз со своими проектами поглощения "красноярскэнерго", "красугля" и ачинского глиноземного завода. Сходной стратегии придерживается и браз.

Альтернативную концепцию назовем "интеграцией вперед". В сущности, это как раз и есть интеграция высоких переделов алюминия. Переделы эти разнообразны -- от алюминиевого проката, штамповки, литья до алюминиевых банок, фольги и авиалайнеров. Цель, которая преследуется такой интеграцией -- более высокая добавленная стоимость. Единственный представитель этого направления -- группа "сибирский алюминий". Сейчас в него помимо сааза входят самарский металлургический завод -- производитель алюминиевого проката, "саянская фольга" и "ростар-холдинг" -- производители фольги и пивных банок соответственно. Впрочем, "сибирский алюминий" не скрывает своих планов интеграции в группу энергетических, глиноземных и добывающих производств, однако вполне сознательно отдает первенство высоким стадиям алюминиевого передела.

В толлинге ли дело?

итак, рынок расколот, по одну сторону баррикад оказались алюминиевые заводы, интегрирующиеся "снизу" и не выходящие за рамки экспорта по толлинговым схемам, по другую -- г-н дерипаска со своим "сибирским алюминием", планами оживления внутреннего рынка и неожиданно резкой критикой толлинга. Создается впечатление, что две эти концепции находятся в непримиримом антагонизме и камень преткновения -- пресловутый толлинг. Дело, однако, не только в толлинге.

Вне всяких сомнений, на какое-то время толлинг был для российской экономики благом. В условиях краха внутреннего спроса он позволил полностью загрузить мощности и сохранить рабочие места.

Совсем не то получается в перспективе. Рассуждать тут можно примерно так. Тотальный толлинг -- вещь малосовместимая со стратегией экономического роста и инвестициями. Ясно, что прибыль, получаемую от толлинговых операций, контролируют посредники-толлингеры (самый известный -- trans world group (twg)). Руководители крупнейших "толлинговых" производств уже давно рассуждают о возможности крупных инвестиций в российскую промышленность со стороны своих зарубежных партнеров. Но серьезно это можно принимать во внимание лишь при реальном запуске хоть одного такого крупного проекта. Представители twg, правда, постоянно заявляют о своих инвестициях в россию. Однако нам о конкретных проектах ничего не известно. Слово игорю буданову, ведущему научному сотруднику института народнохозяйственного прогнозирования ран: "ежегодно от стимулирования экспорта металла (за счет отмены ндс по толлинговым операциям) бюджет недополучает два -- два с половиной миллиарда долларов. А это значит, что примерно на такую же сумму можно было бы профинансировать внутренний потребительский спрос на продукцию алюминиевых переделов".

Справедливости ради надо отметить, что критика толлинга может стать неуместной, если директора завода и толлингеры связаны узами собственности. Ведь в этом случае алюминиевые генералы имеют возможность контролировать толлинговую прибыль, в том числе и инвестировать ее в россию, хотя таких примеров пока нет.

Налицо два разных подхода. Одни генералы считают торговлю продукцией высоких переделов алюминия делом пока бесперспективным, другие -- наоборот, потенциально выгодным. В данном случае одни -- это большинство директоров алюминиевых заводов, а другие -- президент "сибирского алюминия".

Но провозгласить идею недостаточно. Отстаивать свою позицию, не поддерживаемую коллегами-директорами, дерипаске пришлось на практике. Тут-то и возникли проблемы. Проблема первая -- как безболезненно перейти на финансирование текущего производства на саазе за счет самостоятельного экспорта металла? вторая -- как оживить обросший долгами металлургический гигант "самеко"? и наконец -- как кардинально увеличить продажи алюминиевого проката за счет внутреннего сбыта или, в крайнем случае, за счет роста экспорта?

первые две задачи команда г-на дерипаски уже решила. Третья, самая сложная, на повестке дня. Ее решение и есть суть стратегии "сибирского алюминия", а значит, и будущее группы.

Жизнь без twg.

В 1997 году сааз разорвал все торговые отношения с twg. Можно было ожидать, что дела завода резко пойдут на спад: одномоментный переход на финансирование производства и экспорта своими силами потребовал бы колоссальных денег, которых в то время у сааза быть не могло. Однако краха саянского алюминиевого не случилось. О том, как удалось этого избежать, рассказывает герман ткаченко, вице-президент группы "сибирский алюминий":

-- после разрыва с twg все их кредитные линии оказались для нас закрыты. Параллельно возникла проблема самостоятельного экспорта: отсутствие связей на рынке не позволяло продавать нам алюминий в прежних объемах. Практика показала, что эти проблемы вполне решаемы. Во-первых, мы научились продавать продукцию сааза без посредников. Во-вторых, найти источники финансирования производства оказалось совсем не сложно: деньги на западе под контракты или складские расписки дают весьма охотно и под приемлемый процент.

-- Как же вам удалось выйти на прямые продажи металла за рубеж, ведь twg, по идее, должна была эти попытки бойкотировать?

-- twg -- это не весь алюминиевый мир. Может, они и хотели нам в этом помешать, но реально не могли.

Сначала мы обратились непосредственно к трейдерам, которых на рынке помимо twg весьма много, с предложениями о продаже первичного алюминия. Уже через месяц от них стали поступать заявки на покупку. Затем появились обращения от "трейдеров-юзеров", то есть компаний, не только торгующих алюминием, но и перерабатывающих его -- скажем, французская pechiney или норвежская hydro.

Теперь мы вышли на новый рубеж, то есть на поставки конечным потребителям алюминия, например американской корпорации reynolds.

-- Что-то совсем просто получается: написал предложение, отправил по факсу и пожинай плоды...

-- Не совсем так. Что было при twg? мы отвозили алюминий в российский порт и на этом наша миссия заканчивалась. Всем остальным (фрахтом судов, доставкой металла потребителям и так далее) занималась twg. Теперь мы обязаны делать все это самостоятельно. И это не просто.

Например, есть потребители, которых не интересуют условия поставки алюминия. А есть и другие, которые покупают металл только определенной марки, формы и с условием поставки, например, в роттердам не позднее двадцатого февраля, но и не раньше пятнадцатого. Для того чтобы исполнять такие требования, нам пришлось наладить собственную транспортную службу и службу логистики. Кстати, за счет оптимизации транспортных потоков нам удается добиваться у покупателей разнообразных преференций.

-- Как изменилась после разрыва с twg рентабельность экспорта сааза?

-- я категорически утверждаю, что самостоятельно мы работаем не хуже, чем работали во времена twg. И что самое главное, сейчас всей прибылью от экспортных операций распоряжается группа и более никто. В конце концов, все инвестиции "сибирского алюминия" (смз, "ростар" и "саянская фольга" -- более ста шестидесяти миллионов долларов) были вопросом возвращения толлинговых прибылей. О них косвенно можно судить, например, по динамике балансовой прибыли: в тысяча девятьсот девяносто шестом году она составляла шестьдесят три целых две десятых миллиарда рублей, а год спустя, уже без twg, -- двести двадцать восемь целых семь десятых миллиарда. При этом почти в три раза возросли и налоговые платежи.

"Самеко" больше нет.

Когда год назад "сибирский алюминий" купил "самеко", наблюдатели сходились во мнении, что покупатель не "переварит" свое новое приобретение. Уж слишком проблемным был этот завод: с огромной кредиторской задолженностью и умирающим производством. Однако эти прогнозы не оправдались. Слово александру булыгину, первому вице-президенту "сибирского алюминия":

"хотя мы и догадывались, что дела на предприятии плохи, но не могли знать насколько: в прошлом году мы купили не уникальный завод 'самеко', и даже не полумертвое предприятие, мы купили просто труп. Например, уже в первый месяц после покупки в заводоуправление вдруг хлынули сомнительного вида господа с пачками векселей к погашению (о существовании которых мы и не подозревали) на сотни миллионов рублей. Или, скажем, оказалось что сбытовая сеть 'самеко', на которую мы рассчитывали, функционирует лишь на бумаге, а реально как бизнес-единицы ее просто нет. Стало понятно, что никакими традиционными финансовыми вливаниями этот завод уже невозможно оживить. Но 'самеко' нам нужен просто позарез и бросить его мы не могли. Спасти завод можно было только радикальными методами. Рассматривались два варианта: банкротство и ресктруктуризация. По соображениям времени и надежности мы пошли по второму пути".

Идея, на первый взгляд, была проста: создать на базе "самеко" структуры, не обремененные обязательствами головной компании. Суть этой тонкой реструктуризации сводится к "селекции фондов", то есть грамотной схеме, при которой все взыскания неудовлетворенных кредиторов "самеко" в случае конкурсного производства при банкротстве будут направлены избирательно только на часть основных фондов (продажи которых как раз хватит для расчетов по долгам). "Неприкосновенные" же активы "самеко" были преобразованы в несколько отдельных юридических лиц. В том числе смз -- самарский металлургический завод, бат -- завод бытовых алюминиевых товаров и аск -- завод строительных алюминиевых конструкций.

Важно, что вся эта хитрая рестуктуаризация "самеко" проходила под надзором областной администрации. Более того, для возрождения теперь уже смз местный рэк по согласованию с администрацией даже снизил для завода энерготариф.

Однако несмотря на отсутствие долгов и содействие властей, смз еще далек от выхода на самоокупаемость и до сих пор "сибирским алюминием" дотируется. По оценкам экспертов, прибыль смз начнет приносить лишь при увеличении продаж как минимум на 60 процентов от текущих значений (сейчас смз продает 83 тысячи тонн проката в год при полной мощности завода в 600 тысяч тонн). Конечная же цель -- запуск смз на полную мощность -- и вовсе где-то за горизонтом. Хотя, покупая "самеко", дерипаска думал, видимо, как раз об этом. Ведь продажа высоких переделов приносит прибыли на тонну раз в пять больше, чем продажа чушки и слитков. Так что если эти планы воплотятся в жизнь, "сибирский алюминий" будет получать прибыли столько же, сколько два крупнейших алюминиевых завода браз и краз вместе взятые.

Экспорт -- это прибыль.

Из аналитических материалов группы "сибирский алюминий": "за последние месяцы объем продаж смз на экспорт вырос с 3700 тонн в мае до 7100 тонн в декабре... Позиции самарского металлургического завода на мировом рынке еще не утвердились. В европе идет жесткая конкурентная борьба за вытеснение иностранных поставщиков с целью сохранения своих производителей...".

ПОчему же мы стальной прокат экспортируем миллионами тонн, тогда как каждая лишняя тонна проката алюминиевого, поставленного на экспорт, воспринимается как героический успех? ответ, видимо, таков: в алюминиевой отрасли число переделов меньше, чем в черной металлургии. Поэтому стальной прокат покупают американские металлургические компании, чтобы заработать на производстве и продаже труб, а алюминиевый прокат и полуфабрикаты -- машиностроители, стройиндустрия и т. Д., Так что американские металлурги при этом теряют прибыль и кровно не заинтересованы пускать конкурента на своей рынок.

Комментирует игорь буданов: "я не думаю, что экспортировать алюминиевый прокат в больших количествах будет просто. Потому что рынков, где нас ждут, не много".

Однако в "сибирском алюминии" считают, что способов расширения экспорта проката достаточно. На начальном этапе это не прямые продажи конечным покупателям, а дистрибуция через местных производителей. Именно таким образом продукция смз стала продаваться в сша, где партнером группы выступила американская корпорация reynolds. Вместо того чтобы конкурировать со всеми американскими металлургами сразу, "сибирский алюминий" входит в альянс с одним из игроков и далее играет с ним в паре против его основных конкурентов. Такой шаг весьма разумен, несмотря на то что дистрибутору приходится делать скидки до 5 процентов ниже рыночных цен.

Есть примеры и работы с прямыми потребителями: усилиями менеджерской команды "сибирскому алюминию" удалось организовать поставки проката для крупнейшего европейского авиационного консорциума.

Импортозамещение: игра в одни ворота.

Продажи продукции высоких переделов алюминия внутри россии -- проблема еще более сложная. Выход вроде бы есть -- импортозамещение. Схема традиционная: поиск локальных секторов рынка, где есть платежеспособный спрос, инвестиции в производственные мощности и предложение товара по ценам ниже импортируемых аналогов. Но не все так просто, можно и обжечься. Вот один пример.

До кризиса интенсивно росло потребление баночной тары для пива и других напитков. Алюминиевых банок в россии никто не делал, так что все "сырье" российские пивовары импортировали. Оценив ситуацию, "сибирский алюминий" менее чем за год выстроил современный баночный завод "ростар". И что же? почти одновременно шведская компания plm запустила в наро-фоминске точно такой же баночный завод. Как минимум половина потенциального рынка тут же отошла к конкуренту.

Комментирует игорь буданов: "plm строила свой завод чуть ли не пятилетку, неторопливо так строила. А куда ей было спешить? баночки-то ее и так покупали, та же coca-cola, например. Так бы и тянулось до скончания века, если бы не дерипаска со своим 'ростаром'. Этот случай не исключение. Аналогичная ситуация возникнет, когда начнется рост потребительского спроса, скажем, на оконный профиль. Тут же найдется парочка иностранцев, которые уже лет десять назад построили аналогичные производства и как раз в этот момент запускают их на полную мощность".

Последняя надежда.

Однажды директор одного небольшого машиностроительного заводика поделился со мной следующими соображениями: "вы когда-нибудь пробовали купить в россии алюминиевый прокат? попробуйте и тут же поймете, что сделать это невозможно. Но не из-за того, что проката нет. Просто с вас потребуют двухмесячную предоплату. Деньгами".

Ориентируясь на развитие внутреннего рынка, олег дерипаска, видимо, и имел в виду вовлечение "в оборот" таких вот неплатежеспособных покупателей через механизм товарного кредита.

Можно еще поверить, что дерипаске удастся дать товарные кредиты отдельным потребителям банок, пищевой фольги и прочего "ширпотреба" и тем самым стимулировать их развитие. Но трудно поверить, что дело дойдет до кредитования таких "инвестиционных" отраслей, как стройиндустрия и транспортное машиностроение. Чтобы заменить устаревший и изношенный вагонный парк мпс, группе "сибирский алюминий" своих средств явно не хватит.

Слово игорю буданову: "если нет у нас сейчас, хоть тресни, платежеспособного спроса, значит надо его создать. Создавать спрос должно государство кондовым административным способом в рамках документарно оформленной промышленной политики.

И речь идет совершенно не обязательно об эмиссии. Вполне можно обойтись и без нее, способов масса. Например, кредитовать какое-то время производителей за счет снижения для них энерготарифов. Нужно только увязать механизм выдачи льгот с запуском продавцами программ потребительского кредита. Государство здесь рискует только одним: приостановкой инвестиционных программ в энергетике. Но какой-то резерв в отрасли на это еще есть.

Я понимаю желание дерипаски развивать внутреннее потребление. Но берется он, скажем прямо, за несвойственное для отдельно взятой компании дело. Взвалив на себя такую благородную миссию, он сильно рискует. Однако вместе с тем дерипаска явно стимулирует государство ускорить разработку внятной промышленной политики, сам уже проводя ее. Если таковая появится и со стороны государства в ближайшие два-три года, пожинать плоды первым будет как раз 'сибирский алюминий'".