Новости

Владимир седов. Антуан кадоль создал серию очень реалистических видов москвы первой трети xix века -- потому что преследовал не художественные, а военные цели.

В музее истории москвы на новой площади открылась выставка, среди организаторов которой помимо самого музея и правительства москвы значится исторический отдел сухопутных войск министерства обороны франции. Название выставки -- "реконструкция москвы глазами французского офицера-художника" - - мало что скажет широкой публике, но экспозиция явно претендует на настоящее открытие. Дело в том, что здесь впервые представлены оригиналы тех многочисленных гравюр с видами москвы первой трети xix века, которые были созданы художником антуаном кадолем (1782-1849) и хорошо известны всем любителям старой москвы. Но если упомянутые гравюры (точнее, литографии) вполне вписываются в круг видовой графики эпохи ампира и даже могут показаться немного шаблонными, то оригиналы оставляют сильнейшее впечатление серьезной и холодноватой тщательностью, уверенным построением перспективы, расчетливым подбором цветов и ощутимой достоверностью.

Такой набор качеств не случаен. В лице кадоля мы имеем не обычного видописца той эпохи, исполнявшего роль нынешнего дорогого фотографа-профессионала и "снимавшего" виды по заказу или на продажу (тогда они по необходимости "конфетны"), а офицера- художника, выпускника одного из наполеоновских учебных заведений, в которых наряду с военной топографией учили военному рисунку, точно отражавшему условия местности. Конечно, в графике кадоля есть и естественный для наследников века просвещения научный оттенок (вспомним художников, сопровождавших наполеона в его походе в египет и зарисовавших древности этой новооткрытой для европейцев страны), но прежде всего в его московских видах выделяется стремление к точности целого, а не к деталям.

Участник похода 1812 года, попавший под лейпцигом в русский плен, кадоль поначалу никак не проявил своей любви к россии. И только в 1820-м (или в 1819-м) году с разрешения короля людовика xviii художник отбыл в москву, где пробыл до 1823 года, успев за этот срок жениться и родить сына. В течение всего времени пребывания в россии кадоль получал жалованье от французского военного ведомства. Его деятельность в первопрестольной документально не отражена, но по набору видов мы можем судить о ее характере. Основное -- это панорамные виды москвы со спасской башни и с воробьевых гор, в которых нет "туристических" красот и подчеркнутой археологичности, это подробные военные отчеты об облике и топографии города, пострадавшего от пожара во время французского вторжения и почти кардинально изменившегося. Это как раз то, что могло интересовать профессионалов-военных, которые во франции располагали всевозможными видами городов и местностей "вероятных противников", а также великолепным собранием подробных макетов пограничных городов, в которых перестроенные дома заменялись с примерной тщательностью. Понятно, почему французов интересовала именно москва: она изменилась в отличие от нетронутого санкт-петербурга. Не совсем понятно, действительно ли бурбоны эпохи реставрации собирались воевать с россией, но нельзя исключать и вероятности работы "про запас".

Кроме панорам кадоль сделал довольно большое количество "приватных" видов, в которых этнографический и археологический интересы проявляются с большей полнотой. В таких работах, как "кремлевский сад и манеж", "воскресенские ворота", "большой театр", есть и любование архитектурой, и романтическое небо, и фигурки, представляющие разные слои общества. Эти-то работы и были -- уже в париже -- переведены в гравюры и разошлись во множестве экземпляров. Они понятнее по замыслу, но и лишены той таинственной холодности, которая царит в "военных" панорамах москвы.